Вряд ли закон встанет на сторону непутевого подростка, замеченного в кражах. А таинственный Интеллигент (и то, если я его и поймаю) сто пудов пойдет в отказ. И Антошеньку спугну, и парня подставлю. Лучше я Трубецкого на чем-нибудь другом подловлю. Время есть к нему присмотреться и копнуть глубже. Да и цели у меня другие — не с коррупцией я пришел бороться, сперва нужно не дать судьбу пацану сломать. Опять же, сестра его в опасности, и это для меня на первом месте сейчас.
— Давай, расчехляй машинку, — сказал я оперативнику.
— Печатай признательные. Протокол-шмотокол, как там это делается — не мне тебе объяснять.
— Материалы по карманным кражам не у меня, а в следствии, — хмурился Трубецкой. — Оставляй пацана, сам к следаку уведу.
— Да мне не сложно, могу до следствия его проводить.
— Иди, Сашок, собаку гуляй, — зло зыркнул оперативник. — Без тебя разберемся.
— Нет уж, — невинно улыбнулся я. — Я сам… Может, Кулебякин премию выпишет. Мне транзисторный приемник надо купить. Пошли, ворюга, — кивнул я нарочно холодно парню, и мы вышли под едким взглядом лейтенанта.
"
"Спустились на первый этаж. Вот и кабинет с табличкой «Следствие». Я постучал и вошел. В кабинете два стола. За одним женщина противозачаточной внешности (нескладная и широкоплечая), за вторым — тот самый следак, с которым мы на ложки серебряные выезжали. Его щеточку усов ни с чем не спутаешь. Авдей Денисович Голенищев — услужливо подсказала мне память его анкетные данные. Чего ж она раньше молчала? Ну да ладно, мы не в претензии.
— Доброе утро, товарищи, — обвел я взглядом следователей. — Вот, опасного преступника к вам привел. У кого дела по карманным кражам?
— Не дела, — хмыкнул Голенищев, — а материалы. Дела — это когда возбудят.
— Возбуждения и так в жизни хватает, возбуждать нам не надо, — я кивнул на парня. — Вот Серов Андрей, четырнадцать лет от роду, чистосердечное напишет, а вы отказной состряпайте.
— Четырнадцать, — задумчиво жевал ус следак. — Жаль… Перспективу дел в суд опять в этом месяце завалим.
— Слышь, ты, товарищ следователь, — проговорил я.
— Старший следователь, — поправил он меня, будто не замечая мое негодование, ну точно странный.
— Да хоть главный, ты не только о делах должен думать и о том, как палку срубить, но и о людях. Жизнь сломать проще, чем помочь. Вот тебе, что называется, субъект преступления, — я подтолкнул слегка Серого вперед. — Ты его допроси и материал в архив спиши.
— Допрос — это когда дело возбуждено, — продолжал умничать следак.
