Мой предшественник не самые лучшие места под солнцем занимал, в том числе и в комнате номер тринадцать. Что ж… Буду исправлять досадную ситуацию. Но лучше мне обойтись без драки в этот раз. Во-первых, «Большой Змей» крупнее и выше меня. Хоть и худой, но жилистый и явно выносливый, как таджикский ослик. Во-вторых — проблемы с комендой чреваты выселением, а крыша над головой мне, ой, как нужна. Особенно сейчас — в первое время, пока я здесь на ноги прочно не встал. Так что придется обойтись без рукоприкладства. Я взрослый мужик, проживший более полувека, неужто не найду цивилизованного способа справиться с гопником советского пошиба?
Запросто, что называется, загружу базаром…
— Ах ты, шайтан! — выкрикнул вдруг сосед и кинулся на меня, словно степной коршун на сурка.
Нога моя сама, на рефлексах, выстрелила вперед и насадила живот нападавшего на подошву. Его тело отбросило назад, а я тоже отскочил. Не сам, враг был массивнее меня, и я от него как бы отпружинил.
— Кхе! Кхе! — истово кашляя, согнулся макарониной противник.
— Сука! Убью-у!
Шаолинь распрямился и снова бросился на меня, но на этот раз бочком и прикрывая живот и голову стойкой боксера. Понял, что я могу быть опасным, держался грамотно. Сразу видно, что занимался раньше — правильная стойка, и локоть печёнку прикрывает. А я схватил со стола пакетик с перцем и сыпанул в эту самую стойку. Против перца бокс не помощник.
— А-а! — выл сосед, схватившись за глаза.
Глава 7
Ну вот… Не получилось интеллигентного диалога. И почему всякий норовить меня обидеть? У меня что, на морде загорается надпись «ТЕРПИЛА»? Если и была у предшественника, то теперь точно нет и не будет.
Дядя Саша жизнь прожил не для того, чтобы, возродившись, быть помыкаемым.
Поймал себя на мысли, что настроен я воинственно, наверное, мое сознание вкупе с молодыми гормонами обрело немого новый уровень мышления — хочется мир перевернуть, ну, по крайней мере, Зарыбинск взъерошить для начала."
"Тем временем ослепленный сосед пытался выйти из комнаты. Мычал, сопел и всхлипывал.
Шаря руками по стенам и шкафу, как слепой котенок, он натыкался то на кровать, то на стул. И всякий раз поминал сквозь зубы шайтана.
Я подхватил со стола вилку из сковородки с остатками яичницы, поймал «туркмена» за волосы и приставил вилку к его печенке. Надавил чувствительно.
— Слышь, воин Востока, — зло процедил я, нагнав в голос побольше ржавого металла, — еще раз рыпнешься — и заточку в бок получишь. Усёк?
Вилка вполне себе проканала за перо.
