Эй! Ты здесь вообще?
— Слушай, сосед, а тебе мои родители как? Нравятся?
— Чего?
— Ну… как люди они хорошие?
— Ты че, дуркуешь? Или меня проверяешь? Кто же про родителей плохо скажет? Особенно про чужих… У меня папа чабан, а мама ковры ткет. Сам рассказывал, что у тебя батя военный, в люди выбился, а ты вот не в него. Был… в последнее-то время ты другой какой-то стал.
— Какой другой? — спросил я на всякий случай, чтобы убедиться, что Ахметов точно меня не раскусил (я пока еще чувствовал себя немного мошенником, который обманным путем завладел оболочкой доверчивого советского парнишки).
— Борзый… — чуть поразмыслив, ответил казах.
— А, ну это от бати… да… проявилось, значит.
Свалились же на мою голову незнакомые родичи. Нет, я, конечно, знал, что у моего предшественника есть предки — в первый день попадания, то есть позавчера буквально, прошерстил все документы, что были в комнате. В том числе и свидетельство о моём рождении. Там в графе «родители» значились чужие мне люди, я даже заморачиваться не стал и не запомнил.
А теперь эти самые «чужие» встретиться со мной хотят. Приехать грозятся. Вот блин. Надо как-то решать вопрос… Похоже, что отец (буду назвать его так, раз все-таки ДНК у нас общая теперь) хотел, чтобы из сына вышел толк. Так и получилось — толк вышел, а бестолочь осталась… И мне теперь отдуваться. А хочется, чтобы они просто подарили мне носок и сказали, что Добби свободен, но не выйдет. Все-таки мам-пап принято почитать и слушаться, особенно в СССР. Почитать я готов, а второе — увольте… Придется как-то притворяться, ведь кто, как не они, смогут понять, что я — не я.
Задачка, однако.
* * *Утром следующего дня я встал пораньше и пошел на школьный стадион. Нужно немного приводить себя нового в физический порядок. Ограждение стадиона — железный заборчик из сетки — я обрулил и пролез в какую-то дырку. Очутился на футбольном поле с беговой дорожкой по его периметру, засыпанной чем-то вроде шлака, без всяких модных покрытий, естественно. На трибуне красной краской горит лозунг: «О спорт, ты — жизнь!»"
"Присмотрел я турник и брусья, но перед занятием, размяться решил, да выносливость заодно потренировать неспешным бегом.
Трусцой намотал пару кругов стандартных, по четыреста метров, и немного сдох. М-да. Работать мне еще и работать над оболочкой своей. Ну да ничего, как говорится, вся жизнь впереди. Планов громадьё, лишь бы два года продержаться в ментовке, а там… Ух!
В это раннее время на стадионе пусто.
