Начало (Я есмь)

Если до этого я считал, что меня пришли сожрать гигантские пауки, потому что каждый был не меньше трех метров высотой, то паучиха, которая появилась из темного коридора, была явно гораздо больше десяти метров. Почему я решил, что это паучиха? Да все просто, за ней волочился гигантский яйцевод. Она была самым настоящим громадным монстром, у нее каждый глаз был больше моей «тойоты». Паучиха доползла до меня, и наклонилась надо мной, внимательно разглядывая. Для меня это уже не походило на смерть, это больше выглядело, как возмездие.

Впрочем, какая разница? Ей же достаточно просто наступить на меня, и все –финита ля комедия под названием жизнь.

– Древний? –прошелестел голос за глазом. –Это ты?

– Почему бы нет? –прохрипел я. – Кем меня только не называли? Пусть будет древний, только убей меня быстро.

– Древний, -прошелестел голос. – Рада видеть тебя снова.

Глаз поднялся, и я услышал тяжелые уходящие шаги и шорох волочащегося по камню яйцевода.

– Эй, – прохрипел я, захлебываясь подступающей к горлу кровью.

–А как насчет милосердия? Подари мне легкую смерть, ты – ходячая фабрика по производству яиц…

И услышал исчезающий шелестящий голос.

– Ты должен жить, древний.

И что? И с кем жить? Ты вообще, о чем, паучиха? И как жить, если у тебя все кости переломаны, ну, или почти все – может расскажешь? Поучишь уму-разуму. Да я уже кровью захлебываюсь, это говорит о том, что мои легкие ею переполнились, видимо несколько ребер проткнули ткани, а это неминуемая смерть.

Кровь не удалишь из легких, значит, скоро мне станет нечем дышать, я итак дышу через раз. Минут десять, максимум полчаса и можно хоронить, ну, или сожрать меня –разницы никакой. Вон сколько вокруг маленьких пауков собралось, ждут моей смерти. Кстати, интересно, это я не сразу подумал. Я же дышу, хоть воздух должен был давно закончиться, выходит, здесь есть атмосфера, и она вполне пригодна для моего дыхания.

Глаза мои стали закрываться от слабости, но тут из темноты появился носильщик –огромный черный паук, этот был высотой метров пять, он поднял меня передними лапками, прижал к своей мохнатой груди и понес вслед за паучихой –туда, куда наверняка давно не ступала нога человека, и не только его.

Мне внесли в огромное помещение, оно было настолько гигантским, что я со своим ночным зрением даже не смог хотя бы приблизительно определить его размеры, понял только, что оно гораздо больше футбольного стадиона.