Начало (Я есмь)

Любопытно, а ампы вообще поняли, что у них оказалось в доке? Думаю, что нет, иначе бы взорвали бы его, а не дали мне пользоваться этим яйцом. Ну, это тоже понятно, на станции работают и живут обычные ампы, не воины, что-то они могут и не знать. В общем, необъяснимо пока это все для меня.

Однако жизнь продолжалась. Паук поднес меня к паучихе, и та положила меня на вновь снесенное, как я понял специально для меня, яйцо, размером примерно с медицинскую капсулу. Мягкая кожистая скорлупа продавилась, и я провалился внутрь.

Там было темно и как-то совсем странно, ну в общем, опять как у негра в заднице. Вообще возникло ощущение, что я зародыш в матке. У каждого из нас имеются эти воспоминания, только они глубоко запрятаны, а тут вот нахлынули. Кстати, по-своему там приятно было, тихо, спокойно и не так больно. А тут каждая моя косточка, каждая моя клетка взвыла, потому что к ней что-то прикоснулось что-то мягкое и влажное.

-Терпи, древний, – услышал я далекий шипящий голос. – Мы сделаем тебе другое тело, это совсем слабое и больное.

– Надеюсь, не тело паука, – пробормотал я мысленно, говорить я не мог хотя бы потому, что в мой рот залилась какая-то вонючая жижа, заполняя все мое тело. Я еще какое-то время дышал, но скоро грудная клетка остановилась, и я полетел навстречу чему-то огромному и бескрайнему – может быть, наконец, к смерти? – Я как-то привык быть двуногим.

– Ты останешься тем же внешне, – услышал я шелестящий голос паучихи. –Но внутри ты станешь другим, возможно когда-то ты отринешь внешнюю оболочку и вернешь себе прежний вид, того, кто создавал новые миры, и того, кто создал когда-то нас –высший и самый разумный вид во вселенной.

Круто! Но меня, похоже, с кем-то перепутали, только говорить мне об этом почему-то очень не хотелось. Да и не надо это. Как говорил мой отец, если человеку свойственно заблуждаться насчет тебя, не мешай ему, многие вообще живут всю свою жизнь среди иллюзий и только перед лицом смерти вдруг обнаруживают реальность, и она им совсем не нравится.

И я решил ничего не говорить паучихе. А вдруг она поймет, что я прав? Что тогда? Смерть как у тех в скафандрах? Я не хочу.

Может потому, что боюсь возврата мучительной боли? Ведь даже моему безграничному терпению однажды может придти конец, на этот раз я едва сдержался, чтобы не заорать. Хоть понимал, что никто не придет, и никто не поможет, у каждого в этой жизни своя полоса препятствий, попутчиков много, но свою дорогу ты можешь пройти только сам.