Над всей Испанией безоблачное небо (СИ)

Испания не Абиссиния, мы не беспомощные туземцы, которых травили газами без всякой жалости!

Слова в кабинетной тиши прозвучали глухо, но в них было столько едва сдерживаемой ярости, что Феррагут почувствовал всю ту душевную боль, что терзала адмирала, что впервые он потерял контроль и обратился к нему на «ты», как к другу. И капитан негромко сказал:

— Вы можете на меня полностью положиться, мон альмиранте. Я поведу линкоры в бой, и если суждено погибнуть за Испанию, то отдам жизнь. Но я не уверен в успехе — как бы не повторилась катастрофа девяносто восьмого года, а Сеута не стала бы для нас «вторым» Сантьяго.

— Не нужно пессимизма, мой милый Хуан, не все так плохо, как кажется, — адмирал почему-то перекрестился после произнесенных слов. Затем закурил сигарету и уверенно заговорил:"

"— Мы внесли свою лепту в изменение истории, хотя небольшую, но события стали изменятся и серьезно отличаться от тех, что должны были произойти. Андалузия, Арагон и Галисия остались под контролем правительства — мятежи везде подавлены.

Под контролем неприятеля всего четыре провинции, и они окружены со всех сторон, кроме небольшого участка португальской и французской границ. А это приговор мятежу — он будет подавлен осенью, не позже. Силы просто несопоставимы, к тому же у нас все военные заводы и промышленные центры. А через «кастильские ворота» много не протолкнешь, если мы сразу покажем, что не дадим ими воспользоваться!

От слов адмирала Феррагута чуть ли не затрясло — исторически испанцы сильно недолюбливали португальцев, но сейчас ситуация классовая и диктатуре Антониу Салазара может наступить конец — про «экспорт революции» на Пиренейском полуострове хорошо знали.

Но одновременно воевать с мятежниками и португальцами, имея еще вагами Германию и Италию, это видимый перебор, похожий на безумство. И видимо он не сдержал эмоций, раз на лице адмирала впервые появилась улыбка.

— Я не сумасшедший, мой милый Хуан, и не безумец. Просто ситуация изменилась кардинально — с половиной ВМС республиканская Испания была обречена, но у нас сейчас весь флот, восьмой в мире. К тому же достраиваются два «вашингтонских» крейсера, а немногие страны мира могут похвалиться, что имеют подобные корабли — даже у Германии и России таких нет, и лишь для Аргентины построены в Италии два таких корабля. А мы сами их заложили и сделали.