– Не думаю, что вы даже наполовину такой плохой, каким хотите казаться, – сказала она с мягкой улыбкой.
– Вы, наверное, насчет притворства? – Опустившись на колени, Конор опустил руки по локоть в ведро с водой, чтобы смыть с них кровь. – Знаете, если притворяться достаточно долго, то притворство становится правдой.
Девочки были совершенно очарованы новорожденным теленком. Но еще большее внимание они уделяли Конору. После позднего завтрака они настояли на том, чтобы показать ему окрестности. И для начала провели его по фруктовому саду.
После этого показали купальни, сеновал и многое другое. Когда Оливия позвонила в колокол, созывая всех к обеду, Конор был уже без сил. Оливия, очевидно, это поняла. После обеда она отправила девочек чистить курятник.
– Это займет их до заката солнца, – сказала она с улыбкой.
– Спасибо. – Конор тоже улыбнулся и откинулся на спинку стула. – Они очень милые девочки, но я ужасно устал.
Оливия рассмеялась. Поставив на стол корзинку с одеждой, требовавшей починки, она села на кухонный стул.
– К сожалению. Похоже, я еще не вполне оправился.
– Да, конечно. – Она вдела нитку в иголку и достала из корзинки юбку.
Конор улыбнулся:
– Боюсь, что они заставят меня еще и по деревьям лазать.
– Наверное, так и будет, – сказала Оливия. – Думаю, вам лучше спрятаться от них. Не для того я потратила четыре дня и четыре ночи, чтобы через несколько недель вы свалились с дерева и снова сломали себе ребра.
– Беспокоитесь за меня?"
"Она пренебрежительно фыркнула.
– Вовсе нет. Мне просто надоело таскать вам подносы с едой.
Конор кивнул. Теперь-то, встав на ноги, он понимал, сколько забот прибавлял Оливии.
– Я еще не поблагодарил вас за все, что вы для меня сделали.
– Не стоит меня благодарить. Многие поступили бы так же на моем месте.
Но Конор очень в этом сомневался. Многие просто проехали бы мимо. Он уже понял: чопорность и сдержанность Оливии – просто видимость. На самом же деле она была на редкость доброй и отзывчивой.
Какое-то время он молча наблюдал за Оливией, потом спросил:
– А почему вы не замужем?
Она вздрогнула и подняла голову.
– Потому что не сложилось. Мама умерла, когда мне было четырнадцать. Отец очень тяжело переживал ее смерть. Мои братья – тоже. И тогда… – Оливия снова опустила голову. – В общем, в то время мне было не до вечеринок, не до развлечений…
Она явно хотела еще что-то сказать, но передумала. Потом все же продолжила:
– Война началась, когда мне исполнилось девятнадцать.
