Надежда рода

– Это часть дара – чувствовать, когда близким угрожает опасность. К сожалению, я рано потеряла семью, поэтому тонкости постигаю опытным путем. Не осталось живых учителей, способных передать родовое умение. Иногда я делаю что-то, подчиняясь внутреннему порыву, а в итоге неразумный поступок оборачивается на пользу. Уверяю, спасение Артемия – случайность. Вы ничего не должны. Я защищала тех, кто мне дорог.

– Защищала! – хмыкнул мужчина. – От меня? И сейчас защищаешь? Любой на твоем месте воспользовался бы ситуацией, чтобы извлечь выгоду.

Мое расположение многие пытаются заслужить. Я ведь могу помочь с возрождением рода, могу покарать убийц, уничтоживших семью. Ты вправе попросить, что угодно.

Заманчиво звучало предложение князя, очень заманчиво.  Игнат напрягся в ожидании ответа, стиснул боковину кресла так, что побелели костяшки пальцев. Алим превратился в статую, анализируя каждое слово. А у меня в голове крутилась фраза одного книжного персонажа из прошлой жизни:

– «Никогда и ничего не проси у тех, кто сильнее.

Сами предложат, и сами дадут».

Скорая месть Агнияру Шумскому выглядела желанным призом, до ужаса хотелось согласиться и побыстрее разделаться с детоубийцей. Но в чем тогда моя заслуга? И почему, если Стужев в курсе, кто уничтожил род, ничего не предпринял ранее? Не покарал убийцу согласно закону? Великий князь – советник императора, второй человек в империи, облеченный безграничной властью. И он готов это сделать теперь, чтобы отплатить долг жизни? Соизмеримы ли эти вещи? Что будет после, когда князь Холода публично покажет расположение и заинтересованность? У меня не останется выхода, как поддержать его, если потребуется.

А где одна услуга, там и другая, третья – и вот я уже пляшу под указку расчетливой ледышки.

– Семен Павлович, благодарю за столь щедрое предложение, но собственные проблемы я привыкла решать сама.

– Гордая? – усмехнулся. – Все такие поначалу, а как дела коснется, на коленях ползают, вымаливая помощь. Что же, молодости свойственно ошибаться… – забарабанил пальцами по подлокотнику.

 – Может, советникам есть, что сказать?

Игнат промолчал и отвел глаза, не выдержав пристального взгляда князя, но я расслышала, как скрипнул зубами. Алим покачал головой:

– Нет, Нина Константиновна высказалась ясно.

– Значит, отказываетесь? – шумно втянул носом воздух и, похлопав ладонями по боковинам кресла, поднялся. – Тогда, мне здесь больше нечего делать.

Я поднялась следом, провожая гостя.