— Я знаю не хуже тебя, какой у меня срок, но мне на это плевать! Потому что ребенок решил родиться сегодня! — Вскочив, она почувствовала, как по ногам хлынул каскад теплой жидкости, и в ужасе посмотрела вниз, осознавая неотвратимость происходящего. — Хасан! — Она подняла глаза и увидела панику в его взгляде. — У меня отошли воды!
Хасан замер. Он подумал об идеально чистом, оснащенном по последнему слову техники родильном отделении в больнице Самалтина, где появления наследника в волнении ожидала команда лучших докторов и акушеров Кашамака.
Все должно было произойти по-другому.
— Этого не может быть!
— Нет, может. Посмотри! Посмотри! — Элла схватила его за руку, впиваясь ногтями в теплую кожу. — Хасан, это схватки! Клянусь тебе!
— Ты уверена?
— Конечно уверена. О боже! У меня начались роды, а мы застряли посреди чертовой пустыни!
Одного взгляда на лицо Эллы оказалось достаточно для того, чтобы Хасан убедился в правоте ее слов, и впервые в жизни он запаниковал по-настоящему. Мысли бешено заметались в поисках верного решения.
Что делать? Успеют ли они добраться до Самалтина? Он услышал ее стон и увидел, как она согнулась пополам от раздирающей боли. Видимо, нет. Какого черта он привез ее в пустыню в столь неподходящий момент?
Голубые глаза Эллы были наполнены ужасом, и Хасан понял, что обязан помочь ей побороть нарастающий страх, взяв себя в руки. Он нужен ей, как никогда. Он столько раз отталкивал ее, и теперь пришло время доказать ей, что на него можно положиться.
Хасан осторожно положил ее спиной на подушки, почти не замечая, как сильно, почти до крови, впились в его руки ее ногти.
С бешено бьющимся сердцем он наклонился к ней и нежно сжал ее руку.
— Лежи здесь! — сказал он.
— А что еще я могу сделать? — Элла сильнее вцепилась в него, чувствуя, как он отстраняется. — Хасан! Ты куда?
Он мрачно выругался, обнаружив, что телефон в шатре не ловит сеть.
— Мне придется выйти на улицу, чтобы позвонить в больницу. Здесь не ловит чертов мобильник!
— Не уходи! — прошептала она.
— Милая, я очень быстро вернусь!
Все происходящее казалось Элле страшным сном. Единственное, что она поняла, — это то, что он назвал ее милой. Словно лежащая на подушках женщина, задыхающаяся от боли, была кем-то другим. Словно сквозь туман она различила голос Хасана за стенами шатра, выкрикивающего приказы на родном языке. «Только поторопитесь!» — мысленно взмолилась она.
Никто в жизни не радовал ее сильнее, чем Хасан, вернувшийся присесть рядом с ней.
