Хасан нашел теплое покрывало, вспомнив, как однажды наблюдал за рождением козленка, и вновь услышал слова, которые в тот день сказал ему пастух. Животные — те же люди. Каждый раз рождение проходит по-разному, но в большем количестве случаев все, что требуется, — это не вмешиваться. «Пусть это будет наш случай», — мысленно взмолился он, откидывая пряди мокрых волос с ее пылающих щек.
— Хасан!
— Я тут. Дыши. Не задерживай дыхание.
Невыносимо болезненные схватки становились все чаще и интенсивнее. Чувствуя приближение каждой последующей, Элла задавалась вопросом, возможно ли пережить более сильную боль, и находила утвердительный ответ.
Неужели каждая женщина проходит через подобное, рожая ребенка?
— Я не вынесу этого! — закричала она.
— Вынесешь, Элла. Ты справишься. Ты сделаешь все, что захочешь, потому что ты невероятно сильная. Ты — самая сильная женщина из всех, кого я встречал.
В другой момент его слова взволновали бы ее, но на этот раз они потонули в волне пронзительной боли, снова нахлынувшей на нее.
Элла закусила губу, почувствовав, что ощущения изменились. Она посмотрела Хасану в глаза и инстинктивно поняла, что именно происходит.
— Думаю, ребенок уже выходит, Хасан! Пожалуйста, помоги мне.
Он отодвинулся назад и увидел покрытый темными волосами затылок.
— Ты прекрасно справляешься, — хрипло произнес он. — Ты потрясающе справляешься. Уже почти все закончилось.
Она вспомнила, чему ее учили врачи: не тужиться, пока желание вытолкнуть ребенка не станет невыносимым.
Помня об этом и полагаясь на древний как мир инстинкт, она держалась до последнего.
— Да, — выдохнула она. — Да.
Элла издала протяжный низкий звук, и сердце Хасана бешено забилось. Он полностью сконцентрировался, продолжая действовать словно на автопилоте.
— Идеально, — глухо произнес он. Внезапно он понял, что смотрит на темные волосы своего ребенка, и его горло перехватило от бури эмоций. — Еще один раз надо потужиться, Элла. Сможешь?
— Да! Нет! Я не знаю.
— Ты можешь, Элла.
Низкий протяжный вой словно вырвался из самых потайных закоулков ее души. Хасан сложил руки в форме колыбели, и через секунду в них оказался его ребенок.
Их ребенок.
Он увидел перед собой новую жизнь, и его сердце сжалось от чувств, которые он никогда не испытывал до сих пор. Весь огромный мир, окружавший их, перестал на мгновение существовать, замер в ожидании главного события.
Плач ребенка разорвал воцарившуюся тишину.
