Но никто из них не пришел к нему на помощь. Более того, они словно пытались слиться с окружающей обстановкой, чем вызвали во мне смешок. Мысленно позлорадствовав, я лучезарно улыбнулась всем, кто на данный момент находился рядом.
- Врешь! - юраккешец повысил голос, чем вызвал любопытство всех, кто находился в пределах десяти шагов от него. - Если девочка не продается, то зачем же ты надел на нее рабский ошейник и выставил здесь, на глазах у всех? Либо ты хочешь бесчестно нажиться на ней, либо собираешься использовать ее для какой-то безнравственной цели! За такое тебе грозит штраф и сорок ударов плетьми! Отвечай! Сколько стоит ребенок?!
Тальян побледнел и затрясся.
Его лицо пошло пятнами от сильного волнения. Он то и дело бессильно шевелил губами, пытаясь вдохнуть воздуха, но как бы не старался, не мог выговорить ни слова.
Толпа людей, что образовалась около нас, загудела, словно пчелиный рой, привлекая внимание стражников. Едва один из них подошел ближе и выяснил причину столпотворения, как я услышала его грозный голос:
- Ты выставил товар на рынке, а это значит, что по нашим законам ты должен продать ее, если найдется покупатель, - произнес он.
- Цена за девочку столь нежного возраста, согласно реестру цен - три золотые монеты, иначе мы основательно пройдемся по твоей спине кнутом за неисполнение наших законов и отберем твой товар в качестве компенсации!
Наконец работорговец смог взять в себя в руки. То ли от страха перед угрозой расправы, то ли просто грозный вид юраккешца поспособствовал быстрому заключению сделки, но не прошло и пяти минут, как я была продана.
Три золотые монетки перекочевали из рук юраккешца в руки Тальяна. Я в который раз мысленно позлорадствовала над мачехой Надэи, так дешево продавшей свою падчерицу.
Как только деньги оказались у Тальяна, он будто выдохнул от облегчения, стирая пот со лба рукавом своей сорочки. Хотя я хорошо видела на его лице сожаление и зарождающийся внутри него гнев от упущенных возможностей.
Как бы странно это не звучало, но в Юраккеше любая продажа живой собственности строго регламентировалась законом. Об этом мне успел поведать Дарк, едва мы вошли в главные ворота Бадеиского рынка. Вот знаниями этих законов и воспользовался мой хитрый нянь, убедив мужчину купить меня для своей жены.
У Тальяна просто не было возможности отказать покупателю, иначе бы ему основательно попортили шкуру. На моей шее красовался рабский ошейник.
