Николетта набрала было полную грудь воздуха, но тут у нее перехватила инициативу Кока:
– Любезнейшая, – протянула она, тыча в нос Зине пальчиком, на котором сверкал камень размером с голубиное яйцо, – где тут доктор?
– Сюда, пожалуйста, – профессионально любезно ответила девушка, – налево.
– Благодарю, милейшая, – кивнула Кока, и они с Николеттой двинулись в указанном направлении.
На пороге кабинета маменька обернулась и ехидно сказала:
– ВАНЯ! Не смей никуда уходить, жди нас здесь!
Я свалился на диван.
– Ты меня обманул! – воскликнула Зина.
– Что вы имеете в виду? – машинально спросил я.
– Говорил, что не женат!
– Это правда, в моем паспорте нет штампа!
– Может, оно и так! – взвилась Зина. – Тогда кем тебе приходится эта старая крашеная кошка?
Я хотел было возмутиться, но тут в лазню ворвалась очередная порция жаждущих немедленного исцеления, и Зина приступила к исполнению своих профессиональных обязанностей.
Не успел один поток гомонящих людей схлынуть, как тут же возник другой, затем третий.
Я молча радовался тому, что мы с «невестой» ни на секунду не остались наедине. Конечно, можно поставить Зину на место, пожаловаться главному врачу, Вере Яновне, но мне всегда сложно конфликтовать, а уж с женщинами в особенности. Зина начнет рыдать, а вид дамских слез вызывает у меня язву желудка. Намного проще безболезненно купировать ситуацию. Если Зиночка опять начнет предъявлять мне непонятные претензии, просто скажу, что Николетта моя мать…
Глава 14
Дверь в кабинет врача распахнулась, заклятые подруги вылетели в коридор.
Кока шла впереди. Она добралась до ресепшн и, навесив на личико змеиную улыбку, протянула:
– Доктор прописал мне много процедур. Вот оксигенотерапия, акупунктурный, подводный массаж и ингаляция… Боже, я ужасно больна! Я и не подозревала об этом!
Я с сомнением поглядел на Коку. Интересно, сколько ей лет? Последние четыре десятилетия она уверяет, будто ей тридцать, но здравый смысл мешает мне поверить в это. Так что возраст престарелой красавицы – тайна за семью печатями, она не откроет ее даже после смерти.
Я помню похороны Вики Самсоновой, одной из подружек маменьки. Викаля, даже лежа в больнице под капельницей, твердила доктору:
– Мне тридцать пять.
Эскулап был в шоке. Он не собирался ухаживать за престарелой кокеткой. Сведения о возрасте пациентки нужны были ему для того, чтобы точно рассчитать дозу лекарства. Я же испытал настоящий шок в момент прощания с Викой.
