Как-то непринято у нас это, что ли…
— Боже мой, — вздохнула мама, а я себя в эту минуту ненавидел, ибо понимал, какая больная для нее тема детства Виталины.
— Ты зачем это сейчас начинаешь? — строго произнес отец, заметив, как разволновалась его любимая жена.
— Пап, поверь, не спроста начинаю. Мне тоже не просто об этом говорить.
— Ладно, если надо, значит поговорим, — ответила мама, и нежной ладошкой накрыла мою руку.
— Спасибо, мамуль. В общем, не хочу больше тянуть… Родители, у Виталинки есть сестра близняшка.
— Как? — удивленно воскликнула мама, прикрыв рот ладонью. — Ты серьезно?
— Сын, ты понимаешь, что ты говоришь?
— Более, чем! В тот день, когда Мия потеряла ребенка… помните, я рассказывал, что к ней забегала Виталинка, полностью в новом образе. Новая стрижка, вещи, телефон. Так вот, это была не она.
— Ты откуда узнал?
— Верочка, давай дослушаем до конца.
— Спасибо, пап, — я сделал еще один глоток чая, и продолжил: — Мы сами помним, как ночью малышка сидела снова с длинными волосами, и была ошарашена моим заявлением.
И я попросил Макса накопать любую информацию. Записи с уличных камер у подъезда четко показали девушку точную копию Виталины, только с короткой стрижкой. И дальше мы действовали по снимку. Так вот, детский дом и выдал нам имя Миронюк Виктория Степановна. А потом мы сделали запросы на Лину, чтобы убедиться, что это два разных человека. И да, по фото сестры пришла информация на имя Озолина Виталина Игоревна.
— Нашу малышку записали под придуманным именем, а эту девочку, Викторию? Она со своим именем? — осторожно поинтересовалась мама, и по ее виду я понял, что она действительно поражена новостью.
— Мамочка, я не знаю, откуда у нее это имя. Зато знаю то, что сейчас эта Виктория находится в розыске. Она сбежала с детдома.
— Вот это новости. Нам это чем грозит? Или мы наоборот, можем чем-то помочь? — серьезно спросил отец, и поднявшись из-за стола, прошел к холодильнику, достал бутылку с коньяком, прихватил две рюмки и поставил на стол.
Затем вернулся за бутербродами, и лимоном, а я успел налить нам алкоголя. Я понял его настрой.
— Уже самое страшное произошло, — честно признался я, и не чокаясь, опрокинул в себя охлажденный коньяк.
— То есть, эта девчонка она… она нашего внука…
— Да, мамуль. И пока железных аргументов почему она это сделала, у меня нет. Но одно я знаю точно, действовала она не одна. Слишком малА для такого, и что-то ей явно двигало в тот момент.
