— Если я сейчас зайду, и ты опять раскрыта, пеняй на себя.
Ага, фигушки, любимый, я даже не пошевелилась ни разу.
Снова вернувшись в комнату, Никита не стал включать светильник, а нащупал рукой мой прикрытый зад. Вот так, милый, я не раскрывалась.
— Второе одеяло?
— Господи, Никит, да зачем мне одеяло?! — уже серьезно возмутилась я и, приподнявшись, сама включила ночник. — Ты можешь просто молча лечь в кровать и обнять меня? Что непонятного?
Стало так обидно и одиноко, что появилось желание расплакаться. А больше всего бесит то, что я сама во всем виновата, треплю нервы своему мужчине и себе.
А всему виной настроение, которое меняется каждые пятнадцать минут.
— Мне не холодно! Понятно? Не холодно! — четко проговорила я и, психанув, отвернулась, укрылась пряча нос в подушку, дабы не разреветься.
Да я все три месяца в больнице мечтала о том, что он ляжет со мной спать, а он… Так просто развернулся и ушел в гостиную на диван!
Но я выдохнула, когда кровать прогнулась, ночник с моей стороны выключился, а уже через несколько секунд меня обняли теплые руки и нежно поцеловали в висок любимые губы.
— Вечно забываю про твои гормоны.
А утром я проснулась одна, но потому как отныне в комнате не было двери, я могла учуять прекрасный запах оладий и свежезаваренного кофе. Второе точно не мне. Открыв глаза, слегка зажмурилась от яркого света, но уже через несколько секунд привыкла к солнечным лучам, попадающим в комнату, и решила взглянуть на часы.
— Одиннадцать? Обалдеть!
Вот так выспалась.
Решив, что на сегодня хватит, я поднялась с кровати, приняла ванные процедуры и пошла к любимому на завтрак. Он явно устал меня ждать, ведь я проспала едва ли не пол дня.
Стоило мне зайти в кухню, как рот наполнился слюной, потому что мой невероятный мужчина приготовил не только оладьи, но еще нарезал фруктовый салат, нажарил сырников и ко всему этому добавил пиалы с вареньями и сгущенкой. Это что за пир такой?
— Доброе утро, — муркнула я и подошла к Никите, который только-только перелил свой кофе в чашку.
— Доброе утро, любимая. Ты сегодня такая соня, — тепло ответил он, а я прижалась к его груди и едва не замурлыкала от счастья.
— Наверное, это потому что я дома. А ты столько всего наготовил, — вслух заметила я, прекрасно зная, что ему будет приятна моя похвала. — Никит…
— Что?
— Я люблю тебя. Очень-очень! Прости меня за вчера, я столько нервов тебе вымотала.
— Я не злюсь. Не могу злиться и даже не имею права. Люблю тебя очень.
