Награда проклятого демона

 — Тень поклонился. — Я готов объяснить, но, думаю, Церон этим способом воспользоваться не сможет. Ведь вас волнует именно это, правда?

Он усмехнулся, и его собственные крылья, свободные и величавые, воспарили над его спиной.

— Ведь вы прокляли его?

Я открыла рот. Император проклял Церона?

Всё вдруг встало на свои места. И уверенность императора Адриана в том, что Церон не сможет его предать, и их странная дружба, которая продержалась столько лет, и в первую очередь то, почему Церон относился к Тени как к наперснику, а не как к рабу.

Церон был столь мягок и почти дружелюбен с Тенью именно потому, что император был мягок с самим Цероном.

— Говори, — коротко приказал император. — О себе, не о Цероне. Как ты смог его атаковать?

— Мой брат принял моё проклятие по своей воле, и оно распространилось на нас обоих, — спокойно сказал Тень. — Во время боя с Цероном я взял проклятие на себя, и на считаные секунды мы с Конте сделались свободны. Если кто-то, хоть император, хоть последний мусорщик, тронет моего брата, я разнесу всё Подземье в щепки.

Надеюсь, в этом вопросе недопонимания не возникнет.

Его голос был так же спокоен и ровен, словно они с императором обсуждали новый фасон обуви.

Император долго молчал, глядя на Тень. Наконец он кивнул.

— Принято. Убери своего брата отсюда, как только сумеешь.

— Так и будет, — ровно проговорил Тень.

— Хорошо. Ты сам понимаешь, что случится в противном случае.

— Я всегда учил Церона, что проклинать следует своего ближайшего союзника и никого иного, — задумчиво произнёс император.

 — Женщина и так будет принадлежать тебе. Врага можно убить. Но чудовищно рисковать собой, налагая проклятие, можно лишь ради величайшей выгоды — и величайшей дружбы.

Я чуть не поперхнулась. Дружбы? Нет, серьёзно? Дружбы? Извращённая связь, соединявшая их все эти годы, — это была дружба?

— Как это случилось? — негромко спросил Тень.

— Мы были детьми. Мне не было и двадцати, я едва познал свою первую женщину, а Церон и вовсе… — Император оборвал себя и усмехнулся.

 — Но детство заканчивалось. Я знал, что рано или поздно Церон повернётся против меня, и он знал это тоже. У меня было три пути. Ограничить нашу дружбу, отдалить Церона и больше не поверять ему своих планов. Оставить его рядом, рискуя собственной жизнью, и спать с ножом под подушкой. Или сохранить нашу дружбу, связав нас проклятием на всю жизнь.

— Не дружбу, — не выдержала я. — Это пытка!

— Это жизнь, — холодно возразил император.