Награда проклятого демона

Скучные занятия, но куда от них деваться.

Я осторожно спрятала в карман пузырёк, вновь заткнутый пробкой. И торжествующе улыбнулась про себя. Конте ничего не заметил. А это значило, что у меня снова был шанс начертить пентаграмму и призвать Тень — и я не могла позволить себе потратить этот шанс зря, потому что во второй раз мне его никто не даст. Филастра пинками прогнали в Подземье, деревня была спасена, и пришла пора возвращаться домой и беречь себя и маленького Ниро. Хотя у меня было ощущение, что мой сын был бы не против, чтобы я махала клинками и дальше.

Интересно, что на это сказал бы Тень?

Я закусила губу. Я попробую ещё раз сегодня ночью. Чего бы мне это ни стоило.

Вот только пентаграммы должны быть вычерчены с двух сторон, чтобы Тень очутился здесь. А кто сказал, что Тень вообще начертит свою? Что он захочет вернуться?

Никто. Но наивная, совсем детская надежда никак не желала уходить.

Глупость или любовь?

Не знаю. Но я просто не могу всё забыть, отвернуться, разбить пузырёк с кровью и выкинуть мел в канаву.

Свечи горели ровным светом, когда я дочертила пентаграмму — и обернулась.

Конте спокойно спал, устроившись в нише на охапке ельника. После ужина мы, не сговариваясь, сели по одну сторону от костра, Конте достал из рюкзака заранее заготовленную отполированную дощечку, передал мне другую и мы принялись за дело: вырезать силуэты птиц и зверушек. В каждом была проколота невидимая дырка на месте глаза, и Конте собирался подвесить каждый звериный силуэт к деревянному кольцу — и повесить над будущей колыбелью.

Колыбель. Такое странное слово. Неужели в нашем доме появится ребёнок? И я… стану матерью?

Не верится. Но это всё-таки произойдёт.

Неужели Тень этого не увидит? Ни меня, ни маленького Ниро?

Я перевела взгляд на спящего Конте, на лбу которого залегла горькая складка. Он тоже не забыл брата. Мы говорили о Тени нечасто, но всё же говорили, и в каждом разговоре невидимой нитью проскальзывала его тоска — и моя надежда. Что, если Тень всё-таки вернётся?

Глубоко внутри Конте тоже надеялся, я знала.

Я склонилась над пентаграммой, заключённой в круг. Помедлила — и дописала такое близкое теперь имя.

С замиранием сердца я достала пузырёк с кровью. Внутри оставалось совсем немного, но на одну попытку должно было хватить. Возможно, на две, если очень повезёт.

В Подземье тоже была глубокая ночь. А это значило, что где-то там…

…Тень думает обо мне. О нас.

— Тень, — прошептала я.