Награда проклятого демона

Ещё щелчок, и второй браслет обхватил запястье, сверкая ещё ярче.

— Что ты делаешь? — прошептала я, когда Тень приподнял мою голову, чтобы застегнуть на шее тяжёлое рубиновое ожерелье с кулоном-змеёй, оправленным в золото. Клипсы серёг, переплетённые рубины которых горели бриллиантовым блеском, перекочевали с ладоней Тени на мочки моих ушей.

— То, что хотел с самого начала. Одеть тебя так, как мне хочется.

Пламя трещало всё сильнее, и я не знала, кем себя чувствовать. Голая, в одних лишь бесценных рубинах — была ли я королевой или наложницей? Рабыней для заклания — или возлюбленной, о которой Тень мечтал каждую ночь?

— Ты сходишь с ума, — прошептала я, изгибаясь, пока Тень закреплял на моей талии рубиновый пояс с золотыми цепями.

Холодный тонкий перстень с треугольным рубином занял место в моём пупке, сжав его тонкой изогнутой защёлкой.

— Я хочу сойти с ума, — прошептал Тень, наклонившись надо мной. — И хочу, чтобы с ума сошла ты.

Рубины, искрящиеся в свете костра, горели хищным блеском, когда мы оказались на земле.

Я толкнула Тень ладонями в грудь, вынуждая его повернуться на спину, и перебросила ногу ему через бедро, сев верхом.

— Ты в моей власти этой ночью, — проговорила я негромко и властно. — Забудь о роли императора. Со мной ты Ниро Мореро.

Тень медленно покачал головой, не отрывая взгляда от рубиновых драгоценностей на моей шее, груди, животе и запястьях.

— Я больше не знаю, кто он.

— Тогда мы вместе узнаем его заново. — Я подалась вперёд, положив руки ему на плечи. Его глаза горели рубиновым блеском, и мои, я знала, сияли так же ярко.

 — Подземье слишком мало для тебя. Когда мы уберём Церона с дороги, здесь, наверху, перед тобой откроется целый мир. И в этом мире не будет жертвенных алтарей.

— Ты хочешь мне возразить?

Наши взгляды скрестились, как клинки. Взгляды противников, не влюблённых.

— Тогда молчи, — прошептала я, обнимая его и приникая к его губам. — Просто молчи.

И больше слов не было. Только кроваво-красные рубины, золото и обнажённая кожа — и хриплые стоны и вздохи, потерявшиеся в треске пламени.

Сейчас для меня не существовало ни Подземья, ни императора. Только ночь, которая никогда не должна была кончаться.

Может быть, поэтому удовольствие всегда было таким пронзительным и дерзким? Потому что каждый раз был последним?

Тень перекатился на грудь, прижимая мои запястья к земле, заставляя раскинуть руки, — и я вдруг вспомнила нашу первую встречу и незнакомца, который разбудил меня в постели, приставив катану к моему горлу.