Я знала только одного щедрого наемника…
Женщина потянулась:
– Странное у него имя… Горясер, кажется. – Она зевнула. Под верхней губой показались черные обломки зубов. – Гад. Я сунулась было к нему, мол, красавчик, смелый воин, а он мне: «Сучка!» – да как даст по губам! – Женщина потерла пальцем распухшую губу и повторила: – Гад.
– Пойдем-ка! – Старик ухватил меня за руку и поволок из барака.
– Эй, вы куда? – недоуменно крикнула вслед баба.
Старик вытолкал меня на улицу и тряхнул за плечо:
– Слышала?! Горясер ушел!
Я хмыкнула:
– Ну ушел и ушел… Нам-то что? Будто не проживем без него.
Старик досадливо отмахнулся:"
"– Ничего ты не смыслишь! Я говорил с ним. Он не чета другим наемникам. Что-то в нем эдакое… – Он запнулся, но, так и не найдя подходящего слова, развел руками: – Чует он, понимаешь?
– И дай Бог ему дальше чуять… – – заталкивая в сумку мокрую одежду, пробормотала я.
– А я-то, старый пень, так надеялся! – продолжал Старик. – Думал, наконец раздобудем денег, обоснуемся, заживем как люди.
Ты ведь красавица, в возраст вошла, любому парню будешь наградой, а кто возьмет без приданого, без дома? Этот Горясер дорого ценил старые сказы… Никто не оценит дороже…
Я смотрела на его склоненную седую голову и чувствовала, как в груди шевелится что-то теплое и болезненно-противное. Будто маленький зверек, поскребывая крохотными коготками, подбирается изнутри к сердцу.
– Ладно, не грусти. – Я обняла Старика за плечи. Узловатые морщинистые пальцы тут же поймали мои руки и притянули к груди.
Сердце Старика забухало у меня под ладонями.
– Не грусти, – сглатывая непрошеную жалость, повторила я. – Чего заранее печалиться? Пойдем за твоим Горясером по берегу. Сам знаешь, все ладьи до Альты останавливаются в Дубровниках, потом переправляются на Непр, потом по три дня стоят в Киеве. Это долго, авось догоним.
Старик поднял глаза:
– Хорошая ты, Найдена… Иную бы тебе долю…
Я осторожно высвободила руки и улыбнулась:
– Брось ты! Я и на эту не ропщу.
Так идем?
Он тряхнул головой. Синие глаза сверкнули юношеским задором.
– Идем!
4
Отряд наемников прибыл в Киев откуда-то с севера на ладье болгарского купца Перта. Их главарь понравился Святополку. Времена Илюшки из Мурома и богатыря Рахдая миновали, и теперь в киевской дружине осталось не много сильных и смелых воинов. Да и те верой и правдой служили Владимиру. Святополк не доверял ратникам отца.
