Было непонятно, улыбается он или злится.
– Нечего виниться, игумен. Все прощаю. И нерадивость твою, и молчание. Сам я, сердцем сыновьим, почуял беду, сам пришел… Так где отец?
Анастас горестно вздохнул:
– Пойдем, сын мой…
Святополк тоже вспомнил о том, что остался без отца, и притворно отер глаза. Бояре за его спиной заохали.
«Пес со своей сворой, – ведя их через церковь, думал Анастас. – Явился удостовериться… Кто же ему сказал о смерти Владимира?»
Потайная дверь открылась легко, словно никогда не запиралась.
Князь ступил на лестницу. Укрытое саваном тело Владимира замаячило внизу белым пятном."
"– Кто? – резко спросил Святополк. Анастас вздрогнул. Он прекрасно понял, о чем спрашивает князь. Туровец желал знать имена преданных Владимиру и Борису людей. Тех, которые помогли скрыть тело и ждали возвращения Бориса. Назвав тысяцкого Улеба, Анастас смог бы вернуть себе, княжье доверие. Но если, узнав имена, князь убьет его?
– Монахи обмыли тело… – начал он.
Святополк помрачнел.
– Игумен не скажет, – вдруг раздался незнакомый уверенный голос.
Князь обернулся. Настоятель проследил за его взглядом. Наметанный глаз игумена сразу отметил поношенную кожаную курку незнакомца, короткий топор за его поясом и рукоятку меча за плечом. Наемник… Как он очутился среди бояр Святополка? Туровец мало кому доверял…
Наемник едва приметно кивнул князю. Тот усмехнулся и принялся спускаться. «Этот! – понял Анастас. – Этот гад принес туровцу весть о смерти Владимира! А теперь копает под меня, настоятеля Десятинной… Безродный пес!»
Бояре один за другим спускались за князем в клеть.
Последним мимо Анастаса прошел наемник. От его одежды пахло гарью.
– Мерзавец! – едва слышно прошипел Анастас. Воин внимательно взглянул на херсонесца, но ничего не ответил, лишь покачал головой и пошел вниз. Анастаса так и подмывало столкнуть его с узких ступеней, но, если наемник сумеет удержаться, князю не придется обдумывать, как избавиться от неугодного настоятеля…
Святополк опустился на колени возле мертвого отца.
Черные пряди волос упали на его склоненное лицо.
«Проклинает или просит о прощении?» – Анастас отвернулся от князя и покосился на наемника.
Тот бесшумно скользил вдоль стены, оглядывая старинную роспись. Монахи и бояре не обращали на него внимания. «Чужак, – мелькнуло в голове Анастаса. – Нелюдь…»
– Покажи тело отца Киеву, игумен, – поднимаясь с колен, громко приказал Святополк. – Пусть простятся.
– Так и будет, – поспешно заверил тот.
