Я не хотела признать, что в глубине души надеялась узнать что-нибудь о Горясере…
На сей раз ворота были распахнуты настежь, двор пуст, а дом выглядел осиротелым и заброшенным. В растерянности я потопталась у ворот и уже собиралась уходить, когда услышала за спиной слабый старческий голос. Он что-то произнес.
– Что-что? – обернулась я.
В темном закуте возле крыльца сидела сморщенная, как засохший стручок, старуха. Ее маленькие, утонувшие в складках морщин глазки подозрительно блестели.
– Кого ищешь? – чуть громче прошепелявила она.
– Варяга Лютича.
Старуха приложила ладонь к уху и, поняв ответ, кивнула:
– Ушел Лютич. Взял своего слугу Василия и ушел за варяжьей дружиной.
– За дружиной? – удивилась я.
Бабка согласно затрясла головой:
– За нею. Нынче вон какие времена – брат на брата, сын на отца…
– Скажи, бабушка, а что нынче творится в Новгороде? – Я опустилась на ступеньку рядом со старухой и, поковырявшись в тощем заплечном мешке, выудила оттуда горбушку хлеба.
От хлеба старуха отказалась.
– Я не голодна, – отодвигая мой дар, заявила она.
– А в Новгороде ходят разные слухи… Говорят о Святополке, о Борисе, о Глебе…
– И что говорят?
Старуха хмыкнула:
– Больше дурное. Князь наш собирает людей, думает пойти потолковать с братом. А чего это ты так заинтересовалась? Какое тебе дело до княжьих споров?"
"– Большое. – К чему таиться от убогой старухи? Она и захочет – не навредит… – Я иду из самого Киева и про убийство Бориса и Глеба знаю не понаслышке. У Глеба на ладье была и убийцу его видела, а Бориса… – Я замялась.
Преподнести правду о Борисе было труднее. В подслушанный разговор, как и в вещий сон, никто не поверит. Ладно, будь что будет! – Убийства Бориса я сама не видела, зато слышала, как Святополк подговаривал на это злое дело вышегородских бояр.
– И имена тех бояр можешь назвать?
– Нет, имен не назову. Не знаю.
– Жаль. – Старуха покачала головой. Казалось, ее совсем не удивило услышанное. – Ярослав за их имена обещал большую награду. А тебе, – она изучающе оглядела меня с ног до головы, – награда сгодилась бы.
– Сгодилась бы. – Я кивнула и замолчала. Старуха тоже.
Где-то далеко за городьбой застрекотал кузнечик, небо потемнело, и на крышу Лютичева дома выползла большая круглая луна. Старуха беспокойно завозилась и встала.
– Ты куда? – удивилась я. Она обернулась. Согнутая фигура казалась черной в лунном свете. В безобразном лице старухи померещилось что-то знакомое.
– Мне пора, – нараспев произнесла она. – А тебе спасибо.
