В пятнадцать лет я по уши втрескалась в одноклассника, который, разумеется, и слышать обо мне не желал. После A Rainy Night in Soho и The Band Played Waltzing Matilda невозможно не заплакать.
– Но на этот раз все не так. Во-первых, мне уже не пятнадцать, а во-вторых – я почти не знаю Риса.
– Ну, тогда я спокоен, – говорит Сэм и взъерошивает мне волосы.
Через двадцать минут он сворачивает на мою улицу и останавливается перед домом.
– Что ж.
– Что ж, спасибо за прекрасный вечер.
– Всегда пожалуйста.
Повисает короткая пауза, во время которой я стараюсь застегнуть кардиган оверсайз.
В салоне темно, и в конце концов я оставляю попытки нащупать петли и просто плотнее в него закутываюсь. Выхожу из машины и иду под дождем между припаркованными автомобилями к дому. Хорошо, что над входом есть козырек. А когда собираюсь распахнуть дверь, слышу оклик Сэма.
– Подожди минуту, – кричит он. – Я хочу кое-что тебе сказать.
Я оборачиваюсь. Сэм подбегает и встает рядом со мной, чтобы не промокнуть.
– Послушай, Тамс.
Я хочу, чтобы ты знала, что можешь поговорить со мной о чем угодно. Но еще ты должна знать: ничего страшного, если ты не все мне рассказываешь. Единственное, что для меня важно, – чтобы между нами все было хорошо.
– Знаю, – говорю я и чувствую, как к глазам подкатывают слезы благодарности. В горле образуется ком, и я пытаюсь проглотить слезы. Я обнимаю Сэма, и он отвечает на мои объятия. – Спасибо.
– Само собой, – отзывается он.
22
Рис
Из темноты кафе я наблюдаю за Тамсин, которая стоит перед дверью дома в объятиях этого типа.
В последнее время я часто задерживаюсь после работы, чтобы посидеть одному в темноте и подумать."
"Невыносимо видеть Тамсин с другим мужчиной. Горло сжимается, и у меня внутри что-то завязывается узлом и стягивается все сильнее. И долго они собираются так стоять?
Когда целую вечность спустя Сэм наконец бежит к машине и уезжает, я с облегчением выдыхаю. Наверное, я бы не вынес, если бы он пошел с ней наверх.
В какой же дерьмовой ситуации я оказался? Не переношу ее близость, но и разлука с ней невыносима.
Я почти радовался, что она перестала приходить в кафе, мне бы не хватило сил снова прогнать ее. Делать это и раньше было тяжело, и мне потребовалась вся сила воли, которую только удалось в себе найти.
Тамсин стоит в дверях, и уверен: она смотрит на меня. Знаю, в темноте ей меня не видно, но она замерла там, устремив взгляд на кафе. Я не могу рассмотреть ее лицо. Слишком темно. Но различаю ее силуэт.
