Арсен так измотал Алексея в спарринге, что тот взмолился:
— Арсен Павлович, вам же противопоказаны большие нагрузки, вы после ранения не полностью восстановились...
Арсен пожалел парня, сам он не чувствовал усталости, хотя понимал, что это все благодаря адреналину. Сейчас он на взводе, а потом скорее всего будет мощный откат, но зато мысли стадами не лезут в голову.
К Агате заходить не стал, лишь отдал распоряжение поставить ей на дверь замок. Раз она хочет, пускай будет, какая разница, если он ее без ее желания пальцем не тронет?
Да если он голый на ней лежать будет, и она скажет: «Не хочу», — Арсен встанет и уйдёт.
А тут всего лишь замок. К тому же, Агата про одну дверь сказала, вот Арсен и распорядился только на ту, что в коридор ведет, поставить. Про дверь в общую гардеробную, которая соединяет их комнаты, Агата забыла. И он промолчал, не идиот же совсем.
Намотал ещё километров пять в бассейне, забрал Алексея, и они уехали в тир. Это было то, что нужно — стрельба по движущимся мишеням отвлекла еще на какое-то время.
Но бесконечно прятаться от себя не станешь, и когда Ямпольский вывел гулять Баскервиля, его накрыло по новой.
Лара Дворжецкая — она ведь рассказала, что Агатка долгое время была влюблена в одного мужчину. И когда девушка узнала о его женитьбе, у нее был нервный срыв. Ларка сразу предположила, что речь идет о нем, и Арсену, когда он думал об этом, хотелось пойти и убиться головой о бортик бассейна.
Он представил, как жила все эти годы Агата в своем мире, не навязываясь, не напоминая о себе даже простым «Привет» или каким-нибудь пустяковым поздравлением.
Подарила себя и отошла в сторону. А тут свадьба, шумиха в прессе, грязные сплетни…
Арсен прекрасно знал, что многие так и остались при своем мнении, до сих пор считая, что Марк Демидов на самом деле его сын, а не Макара. Эва ясно дала понять, что ее это не беспокоит, но Арсен не выдержал и спросил у Демидова.
— А мне что? Пускай метут языками, — пожал плечами зять, — вот если бы говорили, что ты на меня поглядываешь, я бы заволновался…
Арсен плюнул и ушел, но в душе был благодарен Макару.
Да, они втроем знали правду, и хоть у малыша было их с Эвой «фирменное» родимое пятно, он все же больше пошел в демидовскую породу, а не в Ямпольских.
Тяжелее всего было осознавать, что, когда случилась беда, Агата пришла к нему, к Арсену. А он ее даже на порог не пустил. Вот тут его крыло больше всего.
