Они спрятали машину и мотоцикл в березках и начали последний этап своего пути в долину Людей Льда.
Все молчали. Теперь каждый понял, насколько же все было серьезно.
Не успели они дойти до небольшого березняка, как у Яна начались проблемы. Тува взяла его за руку, потащила за собой, чтобы ему было чуть легче идти, но это слабо помогало. В конце концов он лег на мягкую землю в березовом лесу, где преобладали еще серо-коричневые, мертвые зимние цвета, а земля была еще просто ледяной.
Тува сидела рядом с ним и плакала, даже не пытаясь скрыть это.
Остальные либо стояли, либо опустились на колени рядом.
— Ты не можешь, Ян, — всхлипывала Тува. — Ты не можешь нас покинуть!
Ян Мораган пытался дышать. Он знал, что это конец, и надеялся только, что все закончится достаточно безболезненно. Но это было маловероятно. Голова ужасно кружилась, в глазах рябило, в ушах гудело. Он плохо видел, но разглядел Марко, стоящего у его ног. Свет, падавший сзади, словно рисовал какой-то ореол вокруг головы этого странного человека.
Он слышал, что Руне и Халькатла молили: «Сделай это, Марко! Попытайся!»
Ян Мораган держал Туву за руку. Она осторожно просунула вторую руку ему под голову. Он был благодарен им за то, что они рядом. Друзья… Были ли у него когда-нибудь друзья лучше, чем те, с кем он познакомился в свои последние дни? Ему не хотелось покидать их, он хотел бы знать, что станется с ними в той странной борьбе, которой они были сейчас заняты. Он хотел так много. А теперь он даже не узнает, оставил ли он после себя ребенка.
— Тува, — прошептал он из последних сил. — Позаботься о нем за меня! И передай ему от меня… привет!
Она кивнула, захлебываясь в слезах. Оба знали, что вероятнее всего, никакого ребенка не будет. Но мечтать не запрещено.
Тува прекрасно знала, что ей не идет плакать, в такие минуты она обычно выглядела просто ужасно. Но что значили сейчас такие мелочи? Впервые в жизни она сокрушалась не из-за своей неудачной внешности, а из-за другого человека.
Все тело Яна болело. Он чувствовал, что его организм протестует против перенапряжения, чувствовал, что все в нем готово к борьбе.
Но уже ничто не могло помочь. В горячечном бреду он увидел, как Марко поднял руки.
— Отойдите в сторону, — приказал Марко. — Отойдите все, ты тоже, Тува. Встаньте там, под скалой!
Они повиновались, не отрывая взгляда от Марко.
Почему? Почему? — стонало все в Яне Морагане. Почему они не остались со мной, почему Тува не осталась рядом со мной, мне бы не было так одиноко.
