А ты цепляешься за какой-то смехотворный идеал красоты, причем, даже если бы ты его достигла, тебе все равно было бы неуютно!
— Но подумай, сколько времени ты выигрываешь, если выглядишь симпатично! Ты не знаешь, каково бывает, когда ты стоишь вместе с другими девчонками и хочешь куда-то войти, а обращают внимание только на хорошеньких и тут же впускают их с какими-то дурацкими заигрываниями, а ты остаешься самой последней и видишь, как улыбающиеся лица вахтеров на глазах становятся кислыми и тебя почти впихивают внутрь.
Чтобы от тебя отделаться!
— Значит, тебе нужны дурацкие заигрывания каких-то тупых посторонних?
Она удрученно вздохнула:
— Марко, слушай, прекрати меня поучать! Я твой урок наизусть знаю: когда меня узнают поближе, меня полюбят за меня саму, а не за то, как я выгляжу. Я по горло сыта подобной болтовней, и это не прибавляет мне уверенности, наоборот, я становлюсь все более и более агрессивной…
— Не кричи, — предупредил он, закрыв ей рот рукой. — Разбудишь своих друзей и привлечешь к себе внимание еще кого-нибудь.
— Да плевать я на это хотела, — прошипела она сквозь его пальцы. Потом успокоилась, и он отпустил ее.
— Дорогая Тува, даже если бы я хотел помочь тебе изменить внешность, не думаю, что я смог бы. Понимаешь, я же не Бог.
Она посмотрела на него так, как будто считала его именно Богом. А потом сказала непринужденно и безразлично:
— Ладно, пойду сменю Халькатлу, она, наверное, бедному Морагану уже совсем голову заморочила. Марко, она просто опасна! Что будет, если она и вправду попытается затащить кого-то в постель?
— Да ладно, пусть, — улыбнулся Марко.
— Ей несладко пришлось, пока она была жива. Благодаря наследству Тенгеля Злого. Нет, за Халькатлу я не волнуюсь.
— Да я тоже. Но бедные мужчины?..
— Она знает, где границы, за которые она не должна заходить. Но будет хорошо, если ты пойдешь в машину. Тебе надо поспать.
— Ерунда! А ты пойдешь?
— Нет, я останусь здесь. Хочу поговорить с Руне о программе на завтра. Я же говорил, что у меня есть план.
Они расстались, и Тува, оставшаяся на месте, смотрела, как он уходит. Его благородный силуэт четко вырисовывался на фоне ночного неба. Она всхлипнула, это был сухой всхлип безнадежной тоски.
3
До чего же здорово было залезть в машину с ночного холода. Халькатла вышла из машины с удовольствием, потому что, когда они менялись местами, она пробормотала Туве: «Лежачего не бьют». Тува согласно кивнула.
У каждого было по сиденью, у Морагана заднее, у Тувы — переднее.
