И Бронированный человек, который как раз готовился пережить блаженство во второй раз, стонал и рычал в почти безрассудном экстазе. Ему казалось, что он весь словно растворяется в этом блаженстве. Именно это и произошло. Удивленные мужчины увидели, как он истончился почти до тумана. Последнее, что они видели, была блаженная улыбка, а потом мир померк у него перед глазами.
Бронированный человек бесследно исчез с пригорка, где только что сидел. Наконец Эрлинг Скогсруд закончил свою земную жизнь.
— Никогда не видел подобной чертовщины, — медленно выдохнул один из мужчин.
— Да, если бы все могли умереть так, — пробормотал второй.
И они глупо засмеялись — все, за исключением Номера Один, который в ярости приказал им прекратить болтовню.
— Наши враги ушли, — прошипел он, и все задрожали от страха. — В погоню!
— Да, но где же они? — жалко спросил кто-то.
Номер Один сосредоточился.
— Они едут на север и далеко уйти не могли. Вы должны сделать все, чтобы догнать их! Потому что наш господин не терпит, когда дело не доводят до конца.
Вы только что видели, как поступают с тем, кто не выполняет приказ!
Да, они видели.
— Но мы же не можем догнать автомобиль.
— Мы пошлем других его остановить. Вам надо только следовать за ними и делать свое дело.
— Не надо было нам уезжать, — пробормотал Марко. — Лучше было бы встретить их там.
— А мне кажется, мы поступили правильно, — ответил Руне.
— Если бы мы остались, Бронированный человек рано или поздно раздавил бы автомобиль. А поскольку мы его сохранили, мы их опережаем, и у нас есть преимущество.
— Да, ты прав, конечно. Халькатла, ты хорошо поработала. Хотя это и было довольно… нетрадиционно.
Она вертелась на заднем сиденье."
"— Хуже всего то, что я сама ужасно возбудилась. Неужели никто из вас не может мне помочь?
— Нет, — коротко ответил Марко. — Само пройдет.
— Слабаки проклятые, — пробормотала она. Она терла одно бедро о другое, вертелась туда-сюда на сиденье, издавая слабые стоны. Но не отваживалась больше обращаться к своим спутникам, она слишком уважала их и не хотела превращать себя в посмешище.
Халькатла незаметно сунула руку себе между ляжек. Но это было уже чересчур, и продолжать она не посмела. Она сжала зубы и заползла поглубже в угол.
— Ну-ка, расскажи мне о холодной, заснеженной тундре, Руне! Расскажи о Ледяных Горах перед Таран-гаем!
Они согласно улыбнулись, и Руне уже открыл было рот, чтобы поговорить о таких прохладных и свежих вещах, но тут же и закрыл его.
