— Ой-ё-ёй, — зловеще произнес он секунду спустя. — Гляньте-ка туда! Опять дела у нас плохи!
5
В хижине в Довре Ян Мораган встал и нетвердой походкой пошел к умывальнику. Он хорошенько высморкался, а потом сполоснул лицо.
— Прости меня, — пробормотал он, вытираясь полотенцем.
Тува сидела на кровати.
— Нет, только не проси прощения, а то все испортишь!
— Что ты имеешь в виду?
— Неужели ты думаешь, что я привыкла к тому, что люди относятся ко мне, как к жилетке, в которую можно выплакаться? Впервые в моей, на самом деле грешной, жизни появился человек, которому понадобилась моя помощь.
Который принял меня как равную. И за это ты должен просить прощения? Это глупо!
— Но ведь твои родители тебя любят?
— Родители запрограммированы на это, они обязаны любить своих детей, независимо от того, как те выглядят. А я к тому же противная не только снаружи, но и изнутри. Меня нельзя назвать ни очаровательной, ни доброй, ни милой, во мне нет ничего из того, к чему так сильно стремятся, о чем все только и говорят.
Я просто отвратительная. Настолько отвратительная, что сама себя не переношу. Ян, я ведь впервые почувствовала к кому-то нежность.
— Ты хотела сказать, сострадание?
— Нет, вовсе нет! Ночью ты был нежен со мной. И я была почти в шоке. Сегодня я могла бы вернуть тебе эту нежность, совершенно непроизвольно. Неужели ты не понимаешь, какое это было для меня достижение? Нет, давай больше не будем об этом! Как ты?
Он выдавил из себя улыбку.
— Мне удалось собраться с силами. Давай посмотрим, как там мотоцикл?
— Ну, вижу, ты не сдаешься, — немного ехидно улыбнулась она и встала.
— К тому же в багажнике, наверное, осталась еда. Я голодная, как волк. Пошли, а то мы пока не слишком преуспели в нашем путешествии!
Мораган вышел вслед за ней на улицу, но сначала они все убрали в хижине и хорошенько заперли ее. Он со смешанными чувствами смотрел на приземистую, крепкую фигурку Тувы. Она казалась очень деловой, и в глубине души он надеялся, что не пробудил в ней слишком нежных чувств.
Он не хотел ей ничего плохого, бедняжке! Но он тут же отбросил эту мысль. Она мечтала лишь об одном мужчине, этом невероятном Марко, и это успокаивало. Но она, конечно, страдала от этого, хотя для него это было лучше. По сравнению с Марко все остальные мужчины выглядели неважно, и особенно он, смертельно больной Ян Мораган.
И вновь его охватило глубокое волнение, почти по той же причине, что и раньше. Быть любимым кем-то и любить самому… Создать семью.
