Не говоря ни слова, Мораган мягко потянулся к Туве, склонился над ней и тихо прошептал:
— Спасибо, дружочек! Спасибо — все равно, за то, что ты была готова!
И он поцеловал ее медленно и бережно. Его губы легко коснулись ее губ, как нежное дуновение ветра. Тува не дышала. Но когда он тут же отодвинулся, она осторожно положила руки ему на плечи. Мораган поднял голову и посмотрел на нее, вопросительно улыбаясь. Он поцеловал ее еще раз.
Эта ночь — неправда, подумала Тува. Я, та, которую никто никогда не целовал.
И сейчас… Сначала Марко… И теперь Ян. Наверное, я сплю!
Он вновь взглянул на нее, на этот раз в улыбке его была нежность. Она видела это сейчас совершенно отчетливо. Ночная тьма придавала его чертам волнующее, загадочное выражение, как будто он был уже между жизнью и смертью. Его горящие, глубоко запавшие глаза были похожи на темные колодцы. Нос, который был довольно красивой формы, крепкие зубы, немного выдающаяся нижняя челюсть — и, конечно, морщины на щеках. И черные кудрявые волосы.
Если на минуточку забыть Марко, то Ян Мораган на самом деле выглядел весьма привлекательно. Вероятно, он был очень сильным и мужественным мужчиной до того, как его поразила болезнь. Сейчас лицо его было — кожа да кости.
— Последняя девушка, которую я целую, — прошептал он. — Спасибо, что ты не отталкиваешь меня!"
"А это почти первый поцелуй в моей жизни. Да, потому что Марко как бы не в счет, думала она.
Ян тихо спросил:
— Тува, ты хочешь? Ты хочешь помочь мне сделать это?
Он продолжал:
— Знаешь, девяносто девять процентов за то, что из этого ничего не получится.
Ни то, ни другое. Но у меня очень давно никого не было. И я хочу тебя сейчас. И безо всяких задних мыслей о возможных последствиях!
Он хочет ее! Ее! Тува чувствовала, что из груди ее вот-вот вырвется плач, и сглотнула слюну.
— Но я никогда…
— Знаю. Поэтому я и спрашиваю — сначала. Ты должна сама этого хотеть.
— Я… ты мне очень нравишься, Ян, — запинаясь, проговорила она.
— Не имею ничего против.
Если хочешь, я могу позаботиться о том, чтобы ты не забеременела.
— Нет! Нет, я хочу, чтобы мы попытались. Ведь именно за этим мы и начали всю эту долгую дискуссию.
Он переместился на ее кровать и залез под перину.
Господи, до чего же он худой, думала она. Бедняга, как же он тощ!
Она не знала, как ей себя вести, она так хотела сделать все, как нужно, но умела так мало. И все это прошептала ему.
— Делай то, что чувствуешь, — ответил он.
