Так что, нет, я вообще не принадлежу ни к какой группе — если ты не имел в виду группу «неудачников».
Он, улыбаясь, покачал головой. Похоже было, что он успокоился. Потом мальчик погрузился в собственные мысли.
— Я должен был быть с ними, — сказал он, ни к кому не обращаясь, с неподдельным отчаянием в голосе. — Ведь я же должен был записывать все, что происходит!
Поскольку я не поняла, о чем он, то тактично спросила:
— А ты один здесь в больнице?
— Нет, — быстро сказал он. — Да, то есть скоро буду один.
Натаниель должен ехать домой. Его отец умер. Они забрали его.
Габриэл и Натаниель? Странные имена… Мне стало интересно: не выдумщик ли мальчишка, не фантазер ли? Может, он слишком часто ходит в кино, и выдумал себе какую-то опасную банду, которая преследует его и его близких?
Габриэл выглядел лет на двенадцать и производил впечатление ребенка очень интеллигентного. Ну да, именно такие чаще всего и сочиняют подобные истории.
— Ты руку сломал? — спросила я.
— Нет, просто вывихнул. Сейчас ее опять вправили.
— С велосипеда свалился?
— Да нет. Они столкнули меня в пропасть. Но со мной был Ульвхедин. А Марко пытался меня спасти, но они перерубили канат, так что он упал в реку. А потом пришел Руне и спас меня.
Ну, наконец-то нормальное имя, подумала я, даже не подозревая в тот момент, что Руне, может быть, самый странный из них."
"Было похоже, что мальчик один уже давно, что он беспокоится, не знает, куда себя деть. Ему было очень нужно с кем-нибудь поговорить, это было очевидно.
Так почему же этим «кем-нибудь» не могу быть я? Я ничего не имела против того, чтобы послушать истории о разбойниках, я и сама была большой фантазеркой. Господи, какая же я была тогда глупая! Я усердно искала какое-нибудь дело, то, на что можно было бы опереться. И не понимала, что длинные истории, которые я придумывала по вечерам, прежде чем уснуть, на самом деле были настоящими романами! Прошло еще четыре года, пока я догадалась, что у меня есть способности к литературе.
— Габриэл, а завтра за тобой приедут? В глазах его опять промелькнул страх.
— Нет, они не знают, что я в больнице. Марко не хотел пугать папу и маму. Поэтому я и на похороны не еду.
— Похороны?
— Да. Отец Натаниеля — мой дедушка по отцу. Так что Натаниель мой дядя, понимаете? И еще они убили мою бабушку, маму мамы. Ее звали Ханне, и она была француженка. Бенедикта тоже умерла, но она была уже очень старая. И Кристель.
На глаза Габриэла навернулись слезы.
