Наложницы ненависти

О том, что твари Кадаф могут сами напасть на Южный Форт, думали немногие: фюрер семьи Кувалда да пара-тройка его заместителей. Но их беспокойство было напрасным: и Гюнтер Шайне, и великий магистр имели о боевых способностях Красных Шапок вполне определенное мнение, и тратить силы на разгон дикарей не собирались.

— Это эпитафия мне в жанре хокку. Захар Треми постарался, епископ. — Копыто выдержал важную паузу. — Мой друг.

Чтобы поднять моральный дух своих бойцов, а заодно и свой собственный, уйбуй по третьему разу пересказывал им героические ночные похождения, украшая их все новыми и новыми подробностями.

Теперь в Третьяковской галерее оказалось полсотни человских бандитов, вооруженных автоматами и пулеметами, а он, отважный Копыто, лично спас Мубу и Захара из их грязных лап. Заодно рассказчик припомнил и предысторию событий, изложив, в меру способностей, посвященное войне стихотворение Захара.

Моральный дух бойцов особо не изменился.

— А что такое, типа, эпитафия? — меланхолично поинтересовался Контейнер.

— Что-то вроде последнего слова, — блеснул образованностью Иголка. — На могильной плите.

— Так он что, типа, убил тебя? — Контейнер удивленно воззрился на уйбуя.

Копыто ощупал подбородок:

— Тогда зачем он тебе, типа, панихиду заказал?

— А кровь он у тебя не пил? — осторожно полюбопытствовал Иголка. — Может, ты уже, типа, и не Копыто вовсе? А упырь?

Сидящие поблизости от уйбуя бойцы стали расползаться в стороны, подозрительно косясь на вожака.

— Да не упырь я! — горячо запротестовал Копыто. — Начитались человских сказок, мля! Все знают, что масаны неспособны превращать свои жертвы в масанов! Они их просто убивают, и всё. Кровь выпивают.

— Докажи, что ты не упырь.

Слух о том, что уйбуй превратился в вампира, прокатился по «Средству от Перхоти», и кое-кто из бойцов уже потянулся за помповым ружьем. В пропитанном парами виски воздухе запахло скандалом.

— Надо ему кол в сердце воткнуть!

— Башку, типа, снести кровососу!

— Кто-нибудь, убейте Копыто!

Уйбуй понял, что жить ему остается минуты две, может, три. После чего оргия продолжится, но уже без его участия.

— Братья! — Он вскочил на стол.

— Какой ты нам брат, кровосос?

— Братья! — Уйбуй едва не плакал. — Не стреляйте! Кто помнит, у вампиров кровь горячая?

— Холодная, — угрюмо буркнул Иголка.