Наложницы ненависти

 — Он сказал, что против меня и тех, кто пойдет за мной, Темный Двор ничего не имеет.

— Значит, собирай тех, кто готов идти за тобой. Это твой долг. — Магистр Горностаев вздохнул. — Что потребовал нав взамен?

— В том-то и дело, что ничего, — медленно ответил Франц и отвернулся. — Боюсь, дядя, мы уже сделали все, чего добивался Темный Двор. Теперь они намерены не доводить дело до геноцида.

Де Гир прошелся по кабинету и сел в кресло магистра:

— Распорядись, чтобы сюда доставили репортеров «Тиградкома».

Я должен сделать важное заявление.

Годы, века, тысячелетия были жестоки к нему.

Годы, века, тысячелетия вымотали его организм и подточили его силу.

Годы, века, тысячелетия наложили на него свой тяжелый отпечаток. Но они не могли изменить его.

Ничто в этом мире не могло изменить его.

— Ненависть! Она ведет вперед, она сокрушает все и вся! Ненависть — это победа! Это кровь врага и его страх! Это наша воля, перед которой склоняют головы! Ненависть, вот в чем наша сила!!

Азаг-Тот замолчал и оглядел внимательно слушающих иерархов.

Новых иерархов. Созданных им из ничего. Заботливо найденных среди моральных отбросов общества и заботливо воспитанных в духе философии Кадаф. Лев Бронштейн, Дев Розенфельд, Овсей-Герш Радомысльский… Они были далеки, страшно далеки от магии, но ненависть полыхала в их душах чудовищным лесным пожаром. Они не были похожи на прежних слуг Азаг-Тота, но нечеловеческая жестокость, туманившая их не золотые — увы! не золотые — глаза, делала их подлинными гиперборейцами.

Ненависть и безудержная жажда власти. Испепеляющее желание взобраться на вершину заставляло их строить лестницу из черепов. И с их помощью Азаг-Тот сумел вознестись почти так же высоко, как тысячи лет назад.

— Мы выше каждого червя, который служит нам! Они недостойны даже нашей жалости! Цель их никчемных жизней — служить нам! Вам позволено делать с ними все, что вам угодно! А вашим слугам позволено делать все, что угодно, с прочим быдлом!

— Толковых слуг у нас немного, — буркнул Овсей-Герш.

— Ищите! — вскинулся Великий Господин.