Наложницы ненависти

 — Ищите зубастых червей! Отделяйте их от стада! Натаскивайте! Дайте им почувствовать запах крови! У нас нет времени убивать самим: слуги должны делать это за нас! Убивать каждого, кто против! Убивать каждого, кто хоть на секунду усомнится в том, что вы — высшие! И чем бессмысленней и беспощаднее будет насилие с вашей стороны, тем быстрее и лучше усвоят они понимание величия ненависти!

— Местное быдло весьма подвержено влиянию попов, — заметил Розенфельд. — Эти сказки, которыми их снабдили наши предки, мешают им полностью воспринять величие замыслов партии.

— Хороший поп — мертвый поп! — подал голос Бронштейн. — Он достоин смерти самим фактом своего существования.

«А этот Лев шустрый, — усмехнулся про себя Азаг-Тот, — Этот Лев будет рвать зубами! Купаться в крови!»

Великий Господин давно заприметил маниакальное желание Бронштейна встать на один уровень с ним. Возвыситься. Затмить собой. На всех совещаниях Лев выдвигал самые радикальные идеи. Если Азаг-Тот требовал расстрелять сотню заложников, Бронштейн настаивал на двухстах, если Азаг-Тот намекал, что сажать врагов на кол в двадцатом веке не принято, то Бронштейн указывал на потрясающий воспитательный эффект публичного проведения подобной экзекуции.

Войска, которые курировал этот Лев, отличались самой дикой жестокостью, он явно задался целью доказать всем, что именно он, Бронштейн, ведет за собой партию. Но Великий Господин пока не трогал Льва: его неуемная ненависть подталкивала остальных иерархов, не давала им забыться, почить на лаврах, требовала новых побед и новых жестокостей.

— Надо отдать войскам приказ подвергать попов публичному сожжению! — предложил Бронштейн. — Я искореню этот рассадник! Кровью у меня умоются!!

— Подобные вещи надо делать постепенно, дорогой, — негромко бросил невысокий рыжеватый грузин, скромно сидевший в углу. — Нынешнее поколение уже сложилось, и наша агрессивность должна быть направлена против них, а не против церкви. Сначала подавить стадо, а уже затем публично расправляться с пастырями. — Он попыхтел трубкой, выпуская клубы ароматного дыма, и продолжил свою мысль.

 — Следующее поколение будет воспитано нами, воспитано в презрении к попам и крестам. Они будут смеяться, глядя на аутодафе. А их отцы возьмутся за топор.

— Семинарист! — презрительно махнул рукой Бронштейн. — Надо делать все и сразу!!

— Правильно! — согласился Овсей-Герш.

— Растерзаем сказочников! — добавил второй Лев.

— Неумно, дорогие товарищи, совсем неумно дразнить зверя перед тем, как его убить.