Наложницы ненависти

 — И не бойтесь, Акулина, судя по всему, война с Орденом затянется, и каждому из нас удастся проявить себя в бою…

Фата Меланья резко дернула головой и вскрикнула. Колдуньи повернулись к окну.

На опушке леса, среди ухоженных каштанов и могучих елей, появилась группа Тощих Всадников.

— Они не хотят воевать! — Десятник Тощих Всадников взмахнул шамширом. — Никто не оказывает сопротивления!

— Так и должно быть. — Гомори Молчун старался говорить негромко, едва открывая пасть, но даже приглушенный, его голос гулко разносился среди аккуратных построек школы: трудно ожидать чего-либо иного от двухтонного гиганта четырехметрового роста.

Каждый шаг иерарха Кадаф вызывал легкое сотрясение окон. — Они не будут рисковать детьми.

— А детки у них ничего, — облизнулся Тощий Всадник. — Все блондиночки, глазки зелененькие, щечки пухленькие…

— И не думай, — коротко буркнул Молчун.

— Среди них есть аппетитные шлюшки…

— Если твои ублюдки хоть пальцем тронут какую-нибудь девчонку, — хмуро предупредил Гомори, — я лично съем всю провинившуюся десятку.

— А преподавательницы?

— Не трогать никого!

Десятник пробурчал невнятное ругательство, но продолжать спор с иерархом Кадаф не рискнул: с насилием, в конце концов, можно и подождать, хотя среди молоденьких колдуний было полно красавиц.

Гомори выбрался на центральную площадь школы, уселся на землю — его голова все равно возвышалась в районе трехметровой отметки — и зачерпнул воды из фонтана.

Как ни странно, среди построек было довольно тихо. Дети, которых Тощие Всадники вытаскивали из домов и гнали к спортивному залу, шли молча. Ни стона, ни всхлипа, ни плача. Лишь изредка, когда кто-нибудь из них поднимал голову, Гомори видел лютую ненависть, пылающую в зеленых глазах. Видел и улыбался. А еще он видел, что все они бросают взгляды на перевернутую и подожженную машину, от которой стелился вонючий черный дым, и напряженно прислушиваются к доносящемуся из главного здания грохоту: Тощие Всадники ломали мебель, стекла, стены, а над верхними этажами уже поднимался столб пламени. Никто из пленников не знал, что происходит в главном здании школы, но шум борьбы был очень убедителен. Сценки мародерства снимали специально прибывшие из Замка операторы.

Гомори снова зачерпнул воды из фонтана, плеснул себе на шею и усмехнулся: психология.