Наложницы ненависти

Элигор выдал гиганту предельно ясный приказ: никакого насилия! Но как удержать пленников, особенно после того, как пройдет первый шок? Опытный Гомори выбрал самый простой путь: он разделил детей и преподавателей, отправив взрослых колдуний в подвал столовой, и приказал своим солдатам эффектно разрушить одну из построек. Теперь дети уверены, что в главном здании погибают их наставницы, и вряд ли выкинут что-нибудь ненужное. А колдуньям Гомори доходчиво объяснил, что за каждую их выходку будет убивать по три ученицы, так что там тоже тищина.

Он снова ухмыльнулся, вспомнив разъяренную ректоршу, как ее… Капитолина, кажется.

— Вы отдаете себе отчет, что ваши действия являются грубейшим нарушением Кодекса?

— Увы, женщина, твой кодекс для меня ничего не значит, — максимально правдиво ответил Молчун. — У меня приказ.

— Вы можете убить нас, преподавателей, мы сложившиеся маги и понимаем, что значит война. Но дети…

— Мы не собираемся убивать детей, женщина, — презрительно ответил Гомори.

 — Вы простые заложники, и если королева выполнит наши условия, то мы уйдем отсюда… А дом потом отремонтируете.

«А ведь она меня не боялась, — подумал Молчун. — Совсем не боялась. Она беспокоилась только о детях. Тасмит оказалась права: ради своих сопливых потомков люды пойдут на любые уступки. Молодец, наложница!»

Для самих гиперборейцев подобная мягкость была в диковинку.

Тощие Всадники, потеряв интерес к горящему дому, принялись грабить спальные корпуса.

— У тебя нет ни сил, ни возможности выдвигать условия, королева, — сухо произнес великий магистр. — И самым разумным для тебя будет выполнить мои требования.

— Ты понимаешь, как далеко зашел? — тихо спросила Всеслава. — Вторжение до истечения ультиматума, союз с Кадаф, тебе этого мало? Ты нарушил все правила, которые были приняты Великими Домами сотни лет назад! Ладно, ты ослеплен, но захват школы!! Леонард, о чем ты думал?! Ведь Орден первым потребовал ввести в Кодекс запрет на боевые действия против гражданских! Тем более против детей!! Твоя честь…

— Мы не воюем с детьми, — скривился де Сент-Каре.

 — Все, что мы сделали — приставили к ним небольшую вооруженную охрану. На всякий случай, хм… все-таки война.

— Не забывайся, колдунья!! — взорвался великий магистр.