Наложницы ненависти

Он соблюдал предосторожность: все-таки в штаб-квартире чудов были маги, способные почувствовать его даже в облике тумана, но, к счастью, сегодня их пути не пересеклись. А все остальные рыцари не замечали прозрачную дымку, стремительно шныряющую по хитросплетениям Замка. Дымку легкую, едва уловимую и тщательно избегающую освещенных вечерним солнцем участков.

Захар нашел девушку в небольшом зале. Тонкая, одинокая, она сидела у стрельчатого окна, отрешенно разглядывая московский пейзаж. Солнечные лучи проникали в помещение, а потому епископу пришлось вытянуться вдоль самой дальней стены, в тени.

— Прими свой настоящий облик, масан, я не собираюсь разговаривать с туманом.

Захар знал, что различить вампира, применившего магию превращения, могли только сверхмощные детекторы и маги самого высокого уровня. Знал и поразился тому, какую силу вложил Азаг-Тот в своих наложниц.

— Рад, что у тебя хватило выдержки не поднять тревогу, — улыбнулся епископ, медленно конденсируясь у стены.

— Ты не представляешь для меня угрозы, — безразлично сообщила девушка.

Она по-прежнему смотрела в окно. — Зачем ты здесь?

— Это я поняла. — Ведьма помолчала. — Зачем?

— Твои друзья хотят встретиться с тобой, Яна, — мягко проговорил Захар.

— У меня нет друзей, — спокойно ответила девушка. — Только враги и… сородичи.

— В нынешней жизни, — уточнил епископ.

— Другой у меня нет! — Ведьма резко обернулась, и вспышка золотых гиперборейских глаз заставила Захара отшатнуться. — Страшно?

Бритая голова с причудливой татуировкой, искаженный гримасой рот… Черные одежды облегают стройное, сильное тело.

Странного покроя одежды, со странной вышивкой, в которой вязь иероглифов переплетается с магическими символами.

— Я не в том возрасте, чтобы бояться чего-либо, — буркнул Захар.

— Но твой возраст не мешает тебе ненавидеть и презирать! Я не знаю, как наемникам удалось уговорить тебя на эту вылазку, но я знаю, что ты думаешь! Я знаю! Я вижу! Презрение и ненависть в твоих глазах, масан! — Яна поднялась и высокомерно приблизилась к стоящему в тени епископу.

 — Я чужая для всех жителей этого поганого города! Даже вшивые осы имеют больше прав, чем я! Они имеют право на жизнь! А я? О каких друзьях ты говоришь, масан? Я отверженная…

— Ты отверженная?! — расхохотался Захар, — ТЫ?? Да откуда ты знаешь, что значит быть отверженной?! Ты родилась свободной. У тебя была другая жизнь! Была!! И ты ее не потеряла, ты просто изменилась.