Наложницы ненависти

— Смелая воительница… Твоя неистовая ненависть в сражении поражает даже меня.

— Да, господин. — Гуля опустилась на колени. — Что я могу сделать для тебя?

Азаг-Тот повернулся к Тасмит.

— Хитрость и коварство сделали тебя действительно проклятой, повелительница Первого Греха. Твоя ненависть греет мою душу.

— Да, господин. — Томная красавица Тасмит опустилась на колени. — Что я могу сделать для тебя?

— Лазь… Я создавал идеал, и у меня получилось. Огонь твоей ненависти рвет этот мир на части.

— Да, господин.

Некоторое время Азаг-Тот смотрел на склоненные головы женщин, внимательно, словно видя в первый раз, изучал украшающие их подписи, а затем начал говорить:

— Пока Великие Дома не опомнились, пока они не поняли, что у нас закончился Золотой Корень, я отправлю армию в Глубокий Бестиарий. Всю армию, всех, кто остался: мертвых демонов, Тощих Всадников, диких оводов, птиц Лэнга, всех, включая иерархов.

«Наместником? Значит…»

— Вы правильно подумали, проклятые ведьмы, — усмехнулся Великий Господин. — Я останусь здесь, в мире. Великие Дома не смогут причинить мне особых неприятностей, а вот я… Я постараюсь вернуть Кадаф.

— И мы будем помогать тебе, господин? — не поднимая головы, спросила Гуля.

— В отличие от меня вы не сможете укрыться от гнева Великих Домов. Вы уязвимы для их магии.

— Мы пойдем в Глубокий Бестиарий?

— Нет.

— Нас очень легко узнать, — улыбнулась наложница.

— Я спрячу так, что вас никто не узнает, — пообещал повелитель Гипербореи. — Я разработал заклинание, которое переместит вашу сущность в тела обычных женщин. Носящий Желтую Маску готовит обряд и совершит его сегодня ночью. Ваши тела будут уничтожены, но ваши души, ваша ненависть, ваш огонь будут перерождаться в каждом третьем поколении.

— То есть через три поколения мы соберемся вместе и…

— Не совсем так. Чтобы спрятать вас так хорошо, как я хочу, так хорошо, чтобы колдуны Великих Домов не учуяли вас и не убили, мне придется очень тесно переплести вас с душами жертв. Так тесно, что, даже переродившись, вы не будете помнить себя.

— Тогда к чему это? — спросила Лазь.

— Золотой Корень станет дровами для пожара вашей ненависти.