Наложницы ненависти

Погонщик только вынырнул из Глубокого Бестиария и вряд ли мог рассказать тебе подробности о нашей жизни…

— К чему ты ведешь? — невозмутимо перебила его девушка.

Лицо командора приблизилось к Веронике:

— Как ты спаслась из «ЦентрМедПереработки»?

— За секунду до того, как Сантьяга убил Ктулху, Погонщик Рабов сделал для меня портал. Нав был слишком занят, чтобы заметить это.

— Откуда ты узнала, где нас искать, ведьма?

— Я провела ночь в квартире своего друга на набережной Тараса Шевченко, — спокойно ответила девушка.

 — Не знаю, каким образом, но его телевизор оказался настроен на канал «Тиградкома».

Рыцари переглянулись.

— Проверить, — распорядился Гюнтер. Один из чудов кивнул и вышел из комнаты. Шайне вновь повернулся к Веронике:

— Твой друг… Ты его убила, чтобы получить энергию?

— А ты опасный друг.

— Для глупцов, — презрительно ответила ведьма, и ее золотые глаза легко выдержали тяжелый взгляд командора войны.

— Глупцов не жалко, — после паузы произнес Гюнтер.

— Мы хорошо понимаем друг друга…

— В «Тиградком» сообщили, что вчера вечером у них произошла авария в доме на набережной Тараса Шевченко, — доложил вернувшийся рыцарь.

 — Около десяти минут сигналы ОТС могли получать в нескольких обычных квартирах, но никакой реакции от жильцов не последовало, и ребята решили, что пронесло. — Во сколько была авария?

Вероника фыркнула и отвернулась.

— Продолжим обыск, — буркнул Шайне. — Раздевайся.

Предложение прозвучало очень буднично, по-деловому, и никто из присутствующих рыцарей не позволил себе не то чтобы шутки, но даже шаловливого покашливания.

Никаких эмоций. Они смотрели на ведьму так, словно перед ними стояла не привлекательная молодая женщина, а деревянная статуя. Вероника не спеша сбросила кроссовки, носки, сняла блузку, при этом «запуталась» в рукавах, давая возможность охранникам оценить свои упругие груди, затем стянула джинсы, снова запнулась так, словно ее смущало наличие зрителей, затем медленно стащила тоненькие трусики и гордо вскинула голову. Чуды сохраняли молчание, но девушка заметила, как раздулись ноздри Гюнтера.

«Тебе понравилось, командор?»

— Тряпки сжечь, — негромко приказал Шайне. — А ты, ведьма, наденешь вот это.

И он бросил Веронике длинную, до пят, грубую рубаху.

— Надеюсь, столь ранние совещания не войдут у великого магистра в привычку? — пошутил Вальдемар Балота, протягивая руку Францу де Гиру. — Доброе утро, капитан.

— Доброе утро, магистр, — коротко ответил мастер войны, приветствуя лидера ложи Саламандры.