– Больше, чем шлюха, но меньше, чем Пресвятая Дева.
Эх, жаль хочет недолго.
– Ублюдок, – шепнула я, и Картер не обиделся, наоборот, навис надо мной и поцеловал, медленно и глубоко, смакуя вкус и растягивая момент. Я приподнялась на локтях, позволяя ему раздеть меня – остались только трусики.
– Ну ты же спишь со мной не от любви великой… – в губы выдохнул и переместился на шею, выводя огненные круги языком. Произнесено мягко, но как неоспоримый факт.
Да, де-юре меня шантажировали, поэтому я позволяла сводить меня с ума.
Де-факто я давно голову потеряла. Сейчас даже больше, чем когда Картер был Типичным Американцем. Теперь у него есть лицо, имя и дрянной характер, и я не представляю другого такого нужного мне. Правда, не уверена, что когда-нибудь решусь на признание.
– Я сейчас, – обжег дыханием ухо и поднялся.
Я проводила его затуманенным взглядом, пока широкая спина не скрылась за панелью гардеробной. Затем упала на пушистый мех, ставший кремовым от подсветки. Камин не горел, но подсвечивался очень натурально.
Наверное, на Рождество здесь вообще здорово. Шампанское шипит, огонь искрится, два влажных тела страстно сплетаются на мягких шкурах. Первобытный секс в люксовой упаковке.
Картер появился в кругу света с красным шарфом в руках. Свободные шорты вздыблены крупным членом, на лице завораживающая полуулыбка – он возбужден и очень настойчив.
– Что это? – я облизнула губы, но не опасливо, а с предвкушением. Я научилась доверять ему. Картер ни разу не сделал мне больно физически. Даже когда я была незнакомкой без имени.
Он приложил палец к моим губам и ловко завязал глаза. Я осталась в полной темноте. Как тогда в Санта-Монике. Как недавно в душе. Как сейчас…
– Ты вся состоишь из контрастов: черные волосы, – и пропустил их через пальцы. – Белая кожа, – огладил грудь и живот. – Красная сердцевина… – и потянул вниз трусики, убирая последнюю преграду. Раздвинул широко ноги и языком раскрыл складочки. – Ты везде спелая малина…
Картеру нравилось ласкать меня языком, исследовать, изучать.
Он сам признался недавно, что опыта в куннилингусе у него маловато – вот и наверстывает. Я была даже польщена: он не брезгует пробовать мое тело.
– Ты дрожишь вся… – и интимно обвел задний вход, размазывая слюну и мои соки. Меня действительно знобило от дикого вожделения. Мне было мало языка, пальцев и даже члена. Я хотела, чтобы Картер везде был. В темноте я была свободней. – Хочешь меня?
– Да.
– Куда хочешь?
Я облизнула губы, боясь признаться в порочных желаниях.
