Я ведь хорошая девочка, которая никогда (почти никогда) не занималась анальным сексом. Только один раз. Только с ним. Типичным Американцем. С Картером.
– Везде, – выдохнула я, зажмуриваясь. Слава богу повязка скрывала мое стыдливое смятение."
"Он тихо рассмеялся, и через мгновение я почувствовала себя покинутой, но ненадолго. Прохладная смазка растеклась по всей промежности, а опытные руки размазали ее внутри и снаружи, сзади и спереди. Я слышала тихое урчание, а затем что-то бархатистое и фаллообразное растянуло меня изнутри и легло на клитор, мягко вибрируя.
Возбужденная до последнего волоска на теле, я выгнулась дугой, наслаждаясь ощущениями. Это было приятно, не остро, но хорошо. Необычно стало через мгновение, когда Картер начал пальцем массировать задний вход: игриво, совсем чуть-чуть, так, чтобы резко захотелось большего. Я не уверена, что можно испытать оргазм так, но запретный секс расширяет границы и дарит потрясающее чувство свободы.
Я застонала, насаживаясь на его пальцы, руками потянулась – член потрогать хотела.
– Без рук, Ведьмочка, – предупредил Картер. – Сложно делегировать, да?
– Чертовски!
Лучше бы он связал меня! Сложно отдаться наслаждению, довериться партнеру и ощущениям, на которые не влияешь. У меня тоже был пунктик – брать все в свои руки. Картер таким образом решил доказать, что можно эффективно управлять бизнесом, в котором не разбираешься. Он не работал с медиа, не имел опыта в журналистике и не знал разницы между репортером и корреспондентом, но планомерно вел «Калифорнийский синдром» к успеху.
Он разделял и управлял.
В тугое колечко мышц уперлось что-то гладкое и прохладное, давление усилилось, а сопротивление было недолгим. Меня наполнило поразительными ощущениями. Вот оно, то самое двойное проникновение. А что дальше?..
Картер положил мне под голову подушку, и я буквально почувствовала, как он навис надо мной: горячим членом коснулся живота, легонько на пупок надавил и поднялся к груди. Обвел поочередно и в ложбинке устроился, ладонями сжал и медленно двигаться начал.
– У тебя классные сиськи, – хрипло произнес – тоже на пределе. – Крепкие, но мягкие.
Я облизала языком пересохшие губы, готовясь принять его. Внизу мое тело жило своей жизнью, выгибаясь и подстраиваясь, изнывая в предвкушении, но без Картера удовольствие не будет полным.
У него был солоноватый вкус, грубый напор и возбуждающий мужской запах. Тугая головка обвела контур губ и толкнулась внутрь. Глубоко, но осторожно.
