Нам нельзя (СИ)

Сцепив руки на коленях, уже было хочу поблагодарить Станислава Валерьевича и уйти, лишь бы не дать волю чувствам, как он неожиданно продолжает говорить:

— А насчет поездки в город, если подождешь немного, то Дима, мой водитель, отвезет тебя. Ему все равно нужно передать в офис кое-какие срочные документы. А на обратном пути может и забрать.

— Я надолго, — сообщаю Станиславу Валерьевичу, не желая, чтобы меня в городе ждал водитель. Ненавижу причинять людям дискомфорт своими делами, тем более и сюда-то не очень горю желанием возвращаться.

— Тогда закажи обязательно такси, — говорит он. — И дай мне, пожалуйста, номер счета, чтобы перевести деньги на расходы.

Вот тут немею я. Станислав Валерьевич ждет ответа, и мне приходится собраться с мыслями.

— Всеми деньгами всегда распоряжалась тетя, — и я говорю правду, не пытаясь ее как-то приукрасить ради того, чтобы мама не выглядела плохо в глазах Самойлова. — Тетя давала мне наличные деньги на карманные расходы, все остальное у нее оставалось.

Вижу, как мрачнеет лицо мужчины. Он о чем-то думает, и я уверена, мне не понравятся его мысли. Но особенно они не понравятся маме, потому что я ослушалась указаний и практически нажаловалась на нее. На то, что она была матерью, которая совершенно не интересовалась жизнью дочери, и Самойлов точно не дурак, видит это и понимает даже без подсказок.

Он качает головой, словно подтверждая мои мысли, и вновь тянется к ящику стола.

— Раз счета нет, то нужно что-то решать, — говорит он и кладет на стол перед собой пластиковый прямоугольник. — Вот пока сойдет и эта. Я распоряжусь, чтобы для тебя открыли счет и подготовили карту, куда будут еженедельно поступать деньги на карманные расходы, хорошо?

Произносит пароль от карты, и я, кажется, запоминаю его чисто автоматически, хотя все мысли сосредоточены на ином. Киваю, понимая, что глупо отказываться. Те накопления, что удалось собрать за несколько лет, не дадут мне финансовой безопасности, а если я растрачу их сейчас даже на то же такси, не имея при этом какого-либо дохода, лишь усугубят ситуацию.

— Не думай об этом, — отмахивается Станислав Валерьевич. — У Арсения несколько карточек, переживет как-нибудь. Тем более, это, — он указывает на зажатый в моей ладони пластик, — компенсация за разбитую вазу.

Моих губ касается легкая улыбка.