Нам нельзя (СИ)

Поднимаю кулак и стучу в дверь, надеясь, что мне удается застать на месте Самойлова. Пора поиграть в хорошую девочку. Думаю, контраст между мной и Арсением будет таким разительным, что Станислав Валерьевич только обрадуется меня увидеть.

— Да, войдите! — слышится из-за двери и я, выдохнув, нажимаю на ручку. Дверь беззвучно отворяется.

— Можно? — произношу тихо, скромно потупив взор. Играть так играть.

— Элла! Да, конечно, — в голосе Станислава Валерьевича слышится удовольствие. Как и думала, он будет рад меня видеть.

 — Входи, не стесняйся.

И я вхожу, продолжая смотреть себе под ноги, и лишь изредка бросаю взгляд в сторону Самойлова. Он поднимается из-за стола, можно сказать, очень большого и массивного, и идет мне навстречу. На его тонких губах приятная улыбка, да и вообще, он выглядит очень добродушно и как-то по-домашнему спокойно. Нет костюма, в котором я его почти всегда видела, волосы немного взъерошены, словно он дотрагивался часто до головы. Наверное, из-за Арсения. Парень тот еще геморрой.

Сразу к делу. Что же, мне так даже больше нравится.

Киваю, складывая перед собой руки. Будто все еще школьница перед учителем.

— Да, я хотела бы съездить в город, но не знаю, как отсюда выбраться, — произношу тихо и смущенно. Разве что не краснею. Последнее явно будет перебором.

— А ну да, ну да, — бормочет Самойлов, явно смутившись не меньше, чем я. Но вот только его эмоции искренни, в отличие от моих. — Сейчас.

И он, больше ничего не произнося, возвращается к столу и открывает один из ящиков.

Я не двигаюсь с места, осторожно наблюдая за ним. В голове внезапно вспыхивает шальная мысль: каким бы он был отцом, если бы я была его дочерью? Так же баловал бы меня, как и Арсения, и я выросла бы испорченным ребенком, бунтующим по любому поводу? Или дал бы мне родительскую любовь, в которой я всегда нуждалась и которой никогда не получу, потому что собственный отец сделал ноги еще до моего рождения? Человек-призрак. Человек-невидимка. Донорский материал, как говорила тетя каждый раз, стоило мне поднять этот вопрос. И пока я размышляю над тем, каково это быть дочерью такого человека, как Самойлов, он уже возвращается и протягивает мне нечто… Ключи с брелоком.

— Вот, держи, — говорит Станислав Валерьевич, вгоняя меня в ступор.

Нет, я не дикарка, спустившаяся с гор. Я знаю, как выглядят ключи от автомобиля, хотя у нас никогда не было машины, но не понимаю, зачем он предлагает мне ключи.