Нам нельзя

– Нет, – она сникла и стала пятиться от меня.

Вот нафиг она мне сдалась? Может, это психология? У меня две сестрёнки родились, и я как помешенная о них забочусь… иногда.

Или то, что я сама одинока и сражаюсь с Трэшом без поддержки? Хотя, какая из Анечки поддержка? Такой вид! Капец, как она выжила в этом мире?!

Подлетел к Анечке Ромка Шишков и задрал ей юбку сзади. Под юбкой были тёплые черные колготки, что вообще не должно было кого-то впечатлить. Но весь коридор ударил гулким ржачем.

А следом за своим мелким тощим дружком появился сам Трэш.

– Что надо то?! Что привязался?! – заорала я.

– Отвали, киса, – рыкнул Савинов, – дай насладиться видом.

– Иди вон, Ляди штаны спусти, – огрызнулась я

– Ну, прости, киса.

Не успела я от него отшатнуться, как он меня обнял. Ткнул иголкой в спину, и я от резкой пронзительной боли закричала во всё горло, панически его откидывая от себя.

– Истеричка! – притворно возмущался Трэш. – Я же примириться хотел.

Он стоял напротив и смотрел на меня пристально. Он симпатичный парень, но с головой не дружит, поэтому мало, кто поведётся на его офигенные глаза.

Если только деревенские и только младше возрастом.

Минуту назад ведь читала, надо ударить, чтобы понял, что мне не нравится. Такие по-другому не понимают. Слов Трэш не знал, только грубую силу.

Секунда, другая. Я уже сжала кулак. Мне приходилось драться и не раз. Но в это мгновения я не смогла. Потому что Трэш не ждал удара, он ждал… А как-то я об этом раньше не думала…

Да, он влюбился в меня!

Как я только пришла в их класс.

Если мне не удавалось сесть на последнюю парту, то Трэш выгонял любого, лишь бы сесть за моей спиной. Я уже не ношу распущенных волос, в которые он однажды налепил жвачку, никаких кос подавно. А юбки отпали сами собой, и, кстати, туфли на каблуках тоже, потому что сваливать от Савинова лучше в кроссах.

Мне стало смешно. Он чего ждал, что я кинусь ему на шею и скажу: «Я тоже люблю тебя»? Малолетка охреневший. Рвань подзаборная. Ладно, Котов ко мне подъезжает, тот богатенький.

А тут!!!

Он и ведёт себя, как тупорылый ублюдок.

У Трэша семья – полная развалина. Мать забитая нашла себе пьяницу-садиста, который пасынка лупасил постоянно. Наверно, поэтому Трэш вымахал таким огромным и сильным. В этом году у него ни одного шрама на лице, зато его отчима не видно по утрам у винного магазина. Прохлаждается в районной больнице постоянно. Потому что мальчик для битья вырос, и отчим стал получать сдачи или того хуже, Никитос срывает на нём злость.