Намбандзин (СИ)

Один из рыбаков, худой старик с тонкими, как у цапли, ногами, показал мне жестами, чтобы шел за ним. Я еще подумал, что собирается отвести меня до ближайшего города. Всё оказалось намного проще. Старый рыбак привел меня к большому дому, где во дворе на низком складном стульчике сидел европеец в черной шерстяной сутане с капюшоном. Черные, густые, немного вьющиеся волосы выбриты на темени. Смуглое лицо, заплывшее жирком, с двух-трехдневной щетиной. Брови черные и такие длинные и густые, что напоминали заросли терновника.

Нос большой и хрящеватый. Верхняя губа тонкая, а нижняя в разы толще, будто с другого лица. Копоратка — белая жесткая вставка в стоячий воротник — отсутствовала. В смуглых руках четки из серо-черных агатов. На ногах кожаные туфли с задником и передней частью с разрезами, которые напоминали когти крупного хищника. Завязаны на подъеме двумя кожаными ремешками. Насколько я помню, такую модель в Голландии шестнадцатого века называли «медвежья лапа». Тогда там еще встречались изредка эти хищники.

Трудно сказать, кто из нас удивился больше, но я нашелся первым и поприветствовал на испанском языке, потому что принял монаха за уроженца Пиренейского полуострова. Он ответил, и по акценту я понял, что не ошибся в общем, но передо мной португалец. Тогда я повторил приветствие на его родном языке и заработал радостную улыбку.

— Откуда ты, сын мой? — спросил он на португальском.

— Норманн, — ответил я и поведал легенду, придуманную на ходу: — Приплыл сюда с данами.

Наш корабль вчера во время шторма налетел на подводные камни и затонул. Я чудом спасся. Про остальных ничего не знаю.

— Бог смилостивился над тобой и помог. Наверное, ты глубоко веруешь в него, — сделал вывод монах, после чего поинтересовался: — А ты не гугенот случайно?

Видимо, протестантов, которых он называл на французский манер, спасает черт.

Я чуть не ляпнул «атеист», но успел сдержаться и заявил:

— Не знаю. Я в церковных делах не сведущ.

Молюсь себе богу, как умею.

— Тоже правильно, — согласился он и представился: — Меня зовут Афонсу Гомеш.

— Мои соратники-португальцы, с которыми плавал в Западную Индию, называли меня Алехандру Нильсен, — сказал я.

— Я вижу, ты много где побывал, — сделал он вывод.

— Да, черти носили меня по всему миру, пока не выкинули на этот берег, — шутливо произнес я.

— Помяни черта — и он появится! — наставительно молвил Афонсу Гомеш и перекрестился.