Намбандзин (СИ)

Я последовал его примеру, потому что догадался, что этот тип будет мне нужен, по крайней мере, в ближайшие дни, пока не освоюсь здесь. Сидит он во дворе самого большого дома деревни, значит, принят, так сказать, по высшему уровню.

— А какими судьбами ты оказался здесь, падре? — в свою очередь поинтересовался я.

— Приплыл сюда из Гоа, это в Восточной Индии, чтобы нести слово божье язычникам, — сообщил он.

Значит, Индию уже окучили. Теперь приперлись колонизировать Японию.

— Из какого ордена? — задал я следующий вопрос.

— Из Общества Иисуса, — ответил он.

Так называли себя иезуиты. Не знаю точно, когда они появились, но во время моей «голландской» эпохи (конец шестнадцатого века) уже были.

— Запамятовал, какой сейчас год от Рождества Христова? — спросил я.

— Тысяча пятьсот пятьдесят первый, — ответил Афонсу Гомеш.

Да, далековато меня закинуло, как по расстоянию, так и по времени. Через семнадцать лет я должен объявиться в Роттердаме. Интересно, как это случится? Или возможно существование одновременно в двух разных местах и даже встреча с самим собой, допустим, в бою за противоположные стороны, в результате чего случится аннигиляция? Или не случится, потому что не узнаю самого себя, и одна моя версия убьет другую? И что потом? Если новая старую, то куда денутся прожитые между ними эпохи, а если старая новую, то всё, отпрыгался?! Чем глубже ищешь ответ, тем больше новых вопросов…

— Что тебя так смутило, сын мой? — полюбопытствовал иезуит.

— Мне предсказали, что умру в тысяча пятьсот шестьдесят восьмом году.

— Не верь всяким мошенникам! — произнес он очень эмоционально, потому что самый лютый враг обманщика — его коллега, и посоветовал: — Исповедуйся почаще — и бог простит тебе все грехи. Если хочешь, могу прямо сейчас."

"— Позавчера, в начале шторма, исповедовался. Мало ли что могло случиться. С тех пор, вроде бы, не грешил, ни делами, ни помыслами, — отбился я от предложения.

— Как хочешь, — сказал Афонсу Гомеш и обратился на японском языке к пожилой женщине, наверное, хозяйке, которая вышла из дома и замерла от удивления, увидев меня.

Что он сказал, я не понял, но женщина вернулась в дом.

— Сейчас приготовит нам чай, — сообщил иезуит. — Пробовал такой напиток?

— Приходилось, — ответил я, — хотя вина выпил бы с большим удовольствием.

— Я тоже! — с глубокой горечью признался Афонсу Гомеш. — Здесь его нет. Делают нихонсю из риса.