Намбандзин (СИ)

Иезуит улыбнулся сладко и произнес еще слаще:

— Ты хитрый!

— Куда мне до тебя! — не менее сладко молвил я.

— Пятьсот аркебуз — это слишком много. У нас нет столько, — перейдя на серьезный тон и упустив фальконеты, сообщил Афонсу Гомеш.

— У моего даймё уже есть столько. Скоро привезут еще. Ему надо тысячи две, лучше три, — проинформировал я и напомнил: — И штук двадцать фальконетов.

— Про фальконеты не может быть и речи. Сам знаешь, почему, — отмахнулся он. — Про аркебузы я поговорю с руководителем миссии Косме де Торресом.

Может, как-нибудь наскребем. Нам надо найти новое место жительства для беженцев с Кюсю.

— Моему даймё пригодятся новые подданные, поэтому найдет место для христиан, — пообещал я и выдвинул условие:– Если получит пятьсот аркебуз бесплатно и, взамен фальконетов, еще столько же купит у португальских купцов, которым без разницы, на ком заработать, поэтому прислушаются к совету Церкви.

— Из тебя получился бы хороший миссионер, — сделал вывод иезуит.

Эти слова можно считать подписанием сделки.

24

Аркебузы прибывали партиями по двести штук в течение полугода. Как заявили иезуиты, поставляли по мере прибытия судов с товаром, но, может быть, специально тянули время, чтобы даймё привык к христианам. Ода Нобунага, после прибытия первой партии оружия, без колебаний выделил беженцам участки на границе с провинцией Мино, где во время нападения Сайто Ёситацу население сильно подсократилось. Вместе с аркебузами приехал миссионер Гаспар Вилела, португалец, обладатель огромного крючковатого носа и большой любитель поучать других, из-за самодурства которого и погнали христиан с острова Кюсю.

Советы иезуита были так же длинны и мудры, как и его шнобель. Кто умеет — делает сам, кто не умеет — учит других.

Отношения у нас не сложились сразу. Иезуит предложил исповедоваться, а я в ответ привел опортугаленный вариант поговорки «Любопытной Элиане нос оторвали». Получилось это как-то спонтанно, не собирался щелкнуть по больному месту, по крайней мере, преднамеренно, но от подсознания не убежишь.

Видимо, насмешки над огромным носом преследовали Гаспара Вилелу с детства, потому что его загорелая скуластая рожа стала цвета переспелого помидора. После этого он общался со мной только по делу, когда без меня в роли переводчика, а португалец и сам немного говорил по-японски, решить вопрос было невозможно. Впрочем, в замке он не задерживался, потому что даймё заявил категорично, что христианскими байками, как и буддистскими, не интересуется.