Наномашины, внучок! Том 2

Но увы, старший из них оказался умнее тупой обезьяны – следов он не оставил. А предположения… да Тихонов ими подотрётся. Это как его минус, так и плюс.

— И почему же вы решили сознаться? – давил Тихонов, не отрывая от неё взгляда.

— Стало тошно с себя.

— А когда брали деньги – тошно не было?

— …, - девушка не ответила.

Полицейский выдохнул и взглянул на нас. А что мы? Ни опровергать, ни подтверждать здесь нечего. Ей просто дали денег и сказали закрыть глаза на происходящее. Она просто пешка.

— Деньги у вас? – вздохнул полицейский.

— Особо крупный, значит.

Воспитательница дрогнула. Она всё это время смотрела в стол, но именно сейчас показалось, что её взгляд застыл, прикипел к одной точке.

Ужас её парализовал.

— Указать на соучастников можете?

— Н-наверное… да…, - её голос дрожал.

— Значит содействие с раскаянием и самоличной явкой. Пам-пам-пам…, - он сложил пальцы в замок и откинулся на спинку кресла, - Интересно выходит…

Мы с родителями переглянулись.

Всё. В принципе, всё здесь понятно. Она пришла и созналась, и мы пошли к Тихонову.

К сожалению, на заказчика не выйти.

Если воспитательница сдаст остальных скотин – полетят и остальные скотины. И вот они уже с поличным не пришли, плюс наверняка получили больше, ибо и роль их больше.

В общем, чувствую, пошёл долгий и кропотливый процесс, который не факт что завершится. Исполнители есть, нанимателя нет.

Впрочем, у этого есть огромный плюс – теперь я под защитным куполом. Я эпицентр заварушки, и пытаться провернуть такое ещё раз – это почти гарантированно себя сдать.

— И что же с вами делать?.., - вздохнул Тихонов, глядя на девушку.

У той в глазах туман. Всё, её жизнь окончена. Взятка в особо крупном – это либо пожизненный долг, либо шесть лет тюрьмы, что порушит всю твою жизнь. И она пришла сюда сама. Сама сдалась! Она сама навлекла на себя эту участь!

И в этом… была проблема. Лично для меня.

Она созналась, даже не зная, что я пересдал – её на втором экзамене не было.

Она угробила свою жизнь просто из-за того, что ей стало с себя тошно. Вот и всё. Обычное раскаяние.

«Блин…», - хмурюсь я.

— Вы признаёте свою вину?

— Да…, - пробормотала она.

— Вы согласны содействовать следствию?

Тихонов кивнул и замолчал. Ему говорить нечего. Дело надо начинать. Но почему-то мы всё ещё здесь сидим.

Маме было без разницы. Она невероятно зла, что будет с девушкой ей без разницы.