Напиши обо мне роман

Вот уж у кого на первом месте действительно самолеты, ну а девушки...  Будут рожать детей и ждать из очередной командировки.

Я провела пальцами по его предплечью, погладила плечо с отпечатком своих зубов… и хмыкнула, заметив свежую татуировку. Браслет с ацтекскими узорами и страшной рожей кого-то из древних мексиканских богов, обнимающий подкачанный бицепс.

Роман стал мускулистее, тяжелее, на животе прорисовались витые мышцы. Зря времени не терял.

— Молодец, — похвалила я. — Так и надо. Совершенно с тобой согласна.

Что-то он почувствовал в моем голосе, и это ему не понравилось:

— Алис! А чего ты ждала? Мне надо было посвятить всю жизнь ожиданию, пока ты набегаешься? Дневать и ночевать у тебя под окнами? Ну извини! Ты же меня и разбудила, заставила хотеть большего! Мне без тебя тоже нелегко, но ты же не собираешься меняться!

— Большой страдалец ты у нас! — фыркнула я. — Иди сюда, пожалею маленького!

Вывернулась, с силой отжала его руку и издевательски чмокнула в нос, а потом прикусила губу вместо поцелуя, который он ждал.

Он шлепнул меня по заднице. Я расхохоталась:

— Бедненький! Приходится жениться! Наверняка на охренительной бабе — молодой, красивой и богатой! Мне тебя ТАК жаль, ты не представляешь!

— Дура ты, Алиска, — вздохнул он, целуя меня в губы и удерживая ладонью за затылок, чтобы не вырвалась. — Если бы это ты выходила замуж за нелюбимого, уже давно бы расчехлила свой феминизм.

— Ну так не женись, кто тебя неволит? — удивилась я. — Найдешь другой способ выйти из ряда вон. Вечно вы, мужики, сами себе нахватываете бед, а потом ноете и бежите к нам, чтобы по головке погладили. Не женись. И нет проблем!

— Так выходи за меня сама — и не женюсь!

— А-а-а-а! То есть, тебе все равно на ком жениться, не одна, так другая? — засмеялась я. — Ну-ну! Ты просто превзошел сам себя сегодня!

— Что такого? Я умный, красивый, заботливый, добрый… — поймав мой взгляд, он уточнил: — Когда хочу.

У меня просто кончились слова.

Я смотрела на него, в зеленые эти блядские глаза, в лицо, которое будет сниться мне всю оставшуюся жизнь, смотрела и молчала.

Есть какой-то предел у его наглости? Или нет? Он гениален в своей непробиваемости?

— Что? — спросил он невинно. — Что? Ты же всю жизнь будешь жалеть, что отказалась сейчас, Алис.