Народы моря

 — Займем лучшие дома, а остальные раздадим тем, кто согласится нам подчиняться. Земли за городом поделим, и местные крестьяне будут работать на нас.

— Да вот мы тоже подумали, что место хорошее, — сказал он.

Ахейцы из моих экипажей уже привыкли жить в больших городах с высоким по нынешним меркам уровнем комфорта. Возвращаться к убогой жизни в деревнях им явно не хотелось.

— Пошли людей, чтобы созвали ко мне всех командиров отрядов, — распорядился я.

Моя резиденция в доме бывшего царька Милаванды, погибшего, возможно, от моей руки на улицах города.

Это комплекс из трех двухэтажный зданий с большим двором и садом, занимающий целый квартал в центре города. Два дома, в которых на первых этажах подсобные помещения, а на вторых живут слуги и охрана, выходят на улицы глухими стенами. Третий стоит почти в центре, отделяя двор от сада. Дувал из камня-ракушечника высотой почти до плоских крыш. Деревянные ворота большие и с петлями их нержавеющего железа. Милаванда — один из главных портов, через которые идет экспорт железа, добываемого где-то по ту сторону гор, может быть, на обратных их склонах. Мы нашли несколько складов, заполненных крицами и готовыми изделиями. Как ни странно, кузниц в городе мало. Значит, ковали и отливали где-то за его пределами.

Принимаю командиров в большом зале. Предыдущие хозяева ели сидя, но за такими низкими столами, что удобнее было бы лежать. Семь столов, расставленных кругом по залу, возвышаются над полом, выложенным плиткой трех цветов, всего сантиметров на сорок. Они овальной формы, расписаны батальными сценами, в которых побеждают длиннобородые воины, не похожие на аборигенов, и покрыты лаком, местами поцарапанным.

Вокруг столов стоят низенькие трехногие деревянные табуреточки с положенными сверху, кожаными подушками, набитыми овечьей шерстью.

Обслуживают нас те же рабы, что и предыдущего хозяина, семья которого — три жены и шестнадцать детей — поделены между воинами, как и девять наложниц. Любвеобильный был мужик. И вино любил хорошее, не настоянное на травах.

Слуги наливают нам его из бронзовых кувшинов в бронзовые чаши, судя по барельефам, финикийские.

Воздав хвалу богам за помощь в захвате города — я уже веду себя, как истинный дикарь-язычник — и выпив, ставлю в известность командиров, сидящих за столами:

— Добыча поделена, так что завтра можете плыть по домам. Если опять соберусь в поход, я кину клич отсюда. Мы тут посоветовались с друзьями, — показываю на Эйраса и его помощников, — и решили остаться здесь жить.