Народы моря

Курчавые черные волосы были заплетены сзади в три косы. Над пухлой верхней губой был черный пушок, а на щеках и подбородке торчали редкие черные волосины. Вокруг глаз сине-красные «очки боксера». Из ссадины на лбу вытекло немного крови, ее размазали, и засохла бледно-красным пятном. Судя по всхлипу одной из жен Аммистамру, это его сын.

Я приказал подвести юношу ко мне, спросил его на египетском, который обязательный второй язык у богатых финикийцев:

— Ты кто такой?

— Никмадду, — тихо, испуганно ответил юноша.

Поскольку не добавил больше ничего, надо было понимать, что все и так знают, что он — наследник престола. Точнее, если убитый мной во дворе — его отец, то уже правитель Угарита.

— Этого содержать отдельно и в хороших условиях, — приказал я.

Увидев, насколько богат Угарит, я пришел к выводу, что просто так ограбить город и уйти — глупо. Шумерский опыт подсказывал, что люди готовы безропотно платить тому, кто их победил. Некоторые делают это долго, некоторые не очень.

В любом случае я ничего не потеряю, потребовав с захваченного города ежегодную дань. Если они привезут ее хотя бы раз — уже хорошо, а если два и больше — и совсем прекрасно.

Глава 55

В тронном зале со стен содраны панно из слоновой кости. Трон тоже вынесли и присовокупили к другой ценной добыче. Никто не сомневался, что его получу я. Трон мне не нужен от слова абсолютно, однако и отказаться не могу. Это будет рассматриваться, как отказ от верховной власти, и тот, кому при дележе достался бы трон, а этим человеком, скорее всего, стал бы Пандорос, претендовал бы и на нее.

Через весь зал тянется общий низкий стол, составленный из многих, принесенных сюда из других комнат и даже зданий, и накрытый самой вкусной едой. Питье — вино и пиво — в кувшинах разносят и наливают рабы. По обе стороны стола сидят на низких табуреточках командиры отрядов. Во главе стола — я и юный Никмадду, новый правитель Угарита, утвержденный мной. На нем чистая пурпурная рубаха, подпоясанная ремнем с треугольными бронзовыми бляхами. Волосы причесаны и распущены — он теперь взрослый. Ссадина на лбу покрылась корочкой, а синяки вокруг глаз частично потемнели, частично пожелтели. Отныне Угарит — данник Милаванды, а Никмадду — мой вассал. Больше никто не посмеет навешивать ему «фонари».

— Если мы перестанем посылать подарки Аменмесу, он может напасть, — предупредил меня юноша.

В Та-Кемете, оказывается, уже три месяца новый фараон.