Их собственность я раздал своим воинам, пожелавшим остаться там, а бывшим владельцам предложил другую, на не завоеванной пока земле. Как ни странно, многие знатные хетты отнеслись к этому с пониманием. У них всосанная с материнским молоком уверенность в своей избранности, в том, что рождены управлять низшими сословиями, и не важно, где эти холопы проживают. Отняли одних — дадут других. Такова воля богов и табарну. Главное, что не будут добывать хлеб насущный тяжким трудом."
"В передней части колонны, сразу за воинским отрядом, едет в легкой крытой кибитке, запряженной парой мулов, моя вторая, очень юная и при этом старшая жена Пудухепа.
Ей всего двенадцать лет. Невысокого роста, худенькая, с едва наметившейся грудью. У нее узкое лицо с тонкой светлой кожей и большие темно-синие глаза, которые кажутся испуганными. А может, не кажутся. Не знаю, как бы я на месте Пудухепы смотрел на человека, убившего ее отца и ставшего ее мужем. Впрочем, муж я чисто номинальный до первых ее месячных. Стараюсь не беспокоить девочку лишний раз.
Пусть наслаждается путешествием. В отличие от большинства ее подданных, Пудухепе нравится поездка. За свою короткую жизнь она всего лишь несколько раз была в окрестностях Хаттусы, посещала вместе с родителями и свитой храмы, расположенные за крепостными стенами. Не удивлюсь, если она раньше считала, что за горами, видимыми с городских стен, заканчивается жизнь и суша и начинается море, которое окружает этот единственный остров, обжитый людьми. Завидев меня, девочка прячется, а потом появляется с золотым венцом на голове.
В первую нашу встречу на Пудухепу нацепили столько золотых побрякушек, что ей даже пошевелиться было тяжело, стояла неподвижно. Видимо, решили, что в таком роскошном обрамлении любая девица покажется раскрасавицей. Я улыбаюсь своей юной жене, говорю, что в этом венце она еще красивее. Чем больше женщине мы врем, тем больше нравимся мы ей.
Следом за Пудухепой в такой же повозке едет Цуббаллани, верховный жрец бога грозы Тешибу. Старику дорога дается тяжело, но не ропщет.
Каждый день, когда мы останавливаемся на ночь, он отправляется в обоз и проверяет, все ли боги в целости и сохранности? Мы везем с полсотни истуканов, изготовленных из разных металлов, по большей части железных. Каменных я отказался увозить, и они были разбиты хеттами на мелкие кусочки, чтобы не достались никому. Захватив какую-либо страну, хетты первым делом увозили к себе статуи местных богов, чтобы служили новым хозяевам.
