Народы моря

И ведь искренне верят в такую ерунду! Я уже не читаю атеистические лекции, потому что понял, что верующего переубеждать бесполезно, можно только заменить одну религию на другую, допустим, христианство на коммунизм или сайентологию. Поняв, что я не обманул его, что действительно намерен переселить, верховный жрец стал относиться ко мне со снисходительной доброжелательностью. Он ведь уверен, что намного старше меня. Вот и сейчас, завидев меня, Цуббаллани улыбается и приветственно машет рукой. Отвечаю ему тем же.

Когда я проезжаю мимо его повозки, говорит, щурясь от яркого солнца:

— Здесь теплее, чем у нас. Там, куда мы едем, так же тепло?

Такую дыру с холодными ветрюганами, как Хаттуса, в этих краях трудно найти. Мне кажется, высоко в горах и то лучше жить. Там, по крайней мере, дует не так сильно, как в окрестностях покинутой столицы хеттов.

— Да, — подтверждаю я. — И больше деревьев.

Я еду верхом на вороном жеребце в невиданном здесь ранее седле со стременами.

То, как я сижу в седле и уверенно управляюсь конем, производит впечатление на хеттов. Они — не без оснований — считают народы моря варварами, боящимися лошадей и не способными управлять даже колесницей. Конь — привилегия знатного человека. Простолюдины ездят на волах, ослах, мулах. При этом я не только метко и далеко стреляю из лука с колесницы, но и с верховой лошади на скаку, что требует многолетней тренировки, желательно с детства, и чего не умеет никто из них. В придачу я умею считать и писать и читать, хотя и не знаю пока все хеттские клинописные иероглифы, позаимствованные у вавилоням, которые в свою очередь поживились у шумеров. Многие иероглифы сильно изменились, узнаю их с трудом. Зато хорошо читаю позаимствованное у финикийцев линейное письмо. Так что могу не сомневаться, что хетты без колебаний причислят меня к богам после смерти.

За повозками со знатью шагает отряд ахейцев. Эйрас, как и положено ахейскому командиру, шагает впереди.

Он рад, что станет правителем Милаванды. В немалой степени из-за того, что Пандорос остался управлять Пурусхандой. У них с дорийцем так и не сложились такие же теплые отношения, как у обоих со мной. Теперь они будут встречаться реже, только в походах.

— Кто-нибудь из твоих воинов хочет отправиться со мной? — спрашиваю я Эйраса.

Он смотри снизу вверх на меня, сидящего в седле, и, медленно подбирая слова, отвечает:

— Я еще не всех опросил.